Быть нужным

Быть нужным

Татьяна Авлошенко

Почти два года прошло с тех пор, как Сольв, Трэк и Мокрида сдали лицензии. Жить бы да радоваться мирному быту. Но в университете, где учится Солевейг, убивают профессора. Нечисть сотворила зло или человек? К тому же служанка погибшей, нанявшая оборотня для охраны, ведет себя странно, явно что-то скрывает. Без помощи друзей тут не разобраться. А значит троица бывших наемников снова привычно смыкает ряды. Дружба, любовь, взаимовыручка, а главное – быть кому-то нужным.

Татьяна Авлошенко

Быть нужным

Вой

Кто я? Волк или все-таки преданный пес,

Судьбой загнанный в дикую древнюю чащу?

Я отвыкну бояться проклятий, молений и слез,

И останется зверь, беспощадно и грозно рычащий.

Я поверю, что лаской хотят в западню заманить,

За краюхою хлеба всегда будут скрыты дреколья,

Но ночами по-прежнему буду с надеждой кружить

Я под окнами, молча и горько борясь с своей болью.

Позови – до последнего буду служить и спасать,

Пока видят глаза, пока сердце живое в груди.

Только цепь не стерплю. И на лапах на задних плясать

Не смогу. Никогда. Ни за что. И за это меня не суди.

Где рука, что пригладит лохматую серую шерсть?

Отзовись же, ответь, расскажи, где на свете живешь?

Суждено ли найти и к огню твоему мне подсесть,

Или сгину один и заплачет по мне только дождь?

«Твоя жизнь пуста!»

Еще толком не проснувшись, я, словно уклоняясь от удара, шарахаюсь в сторону и хватаю прислоненный к изголовью кровати меч.

О небо, как же я ненавижу эти потусторонние, звучащие на грани сна и пробуждения голоса! С тех самых пор, как в неполные шесть лет переполошил своим ревом задремавшую в детской няньку. Было чего испугаться: ребенок колотится в постели и картаво верещит – только что кто-то сказал ему: «Отца похоронишь осенью». Маменька, бывшая звезда оперной сцены, быстро утихомирила меня подзатыльником и энергичным встряхиванием, а через пару лет, в сентябре, парусник отца «Победитель гроз» погиб вместе со всем экипажем от удара молнии.

За два года службы в серых отрядах я навидался достаточно разной жути, но предсказания неведомых оракулов до сих пор смущают изрядно.

Комнату заливает лунный свет. Хорошо, что я ночую один, а то было бы сейчас даме сердца зрелище: длинноволосый встрепанный дылда в пижаме сидит на постели, подтянув к груди укрытые одеялом колени, и судорожно сжимает двумя руками черен меча.