Боги поневоле. Наследие Зевса

Реальность набросилась со всех сторон столь стремительно, что для полноценного ее осознания потребовалось время. Поначалу же я просто выхватывал отдельные ее куски, отмечая их для себя.

Лежал я на чем-то твердом, лицом к высоченной каменной стене с по-прежнему связанными за спиной руками. Правое запястье немилосердно жгло, хотя причины этого я пока не понимал.

Постепенно к этому прибавилось неприятное ощущение облепившей тело мокрой одежды и некоторой прохлады, вызванной то ли ветерком, то ли самим фактом моего пребывания на каменных плитах без особого подогрева.

Яркое солнце в небе на роль обогревателя сейчас годилось мало – его тепла мне не хватало.

Я неуверенно приподнял голову и потряс ею. Слух возвращался очень медленно и мне подумалось, что это из-за попавшей в уши воды. Практика показала, что я был прав.

А еще практика показала, что одет я по-прежнему в идиотское женское платье натурального цвета фламинго, с какими-то невнятными оборками и кружевами, что меня тошнит и при этом хочется есть, и что нахожусь я возле высокой стены не один.

Обнаружив рядом с собой две крепкие мужские фигуры, я попытался повернуться на спину или сесть, или принять хоть сколь-нибудь более удобное положение.

Ко мне обратились на незнакомом языке, весьма грубо и неприветливо. Я покачал головой, показывая, что не понимаю.

Люди переглянулись и, не мудрствуя лукаво, цепко ухватили меня, как говорится, «под белы руки», ставя на ноги.

Резкая смена положения на моем состоянии сказалась не лучшим образом – ноги мои начали подкашиваться, дыхание почему-то сбилось, а перед глазами все пустилось в неспешный хоровод.

С огромным трудом, сквозь пелену накатывающей дурноты я кое-как сумел различить два смуглых лица, чьи обладатели, бывшие, замечу, не самого высокого роста – я возвышался над ними на целую голову, даже не взирая на то, что едва стоял, – принадлежали совершенно точно не к европеоидной расе, являясь скорее азиатами.

Один из них что-то пробурчал и довольно бесцеремонно ткнул пальцем мне в грудь.

Мне понадобилось немало времени, чтобы сообразить, что я, не взирая ни на что, все-таки был принят за девушку, и сейчас мужчина выражает, по-видимому, недовольство недостаточным объемом моей груди.

Я закашлялся, тряхнул головой, подбирая нужные слова и стараясь не дать себе разозлиться и, наконец, решительно и несколько гневно выдохнув через нос, все-таки подал голос.

– Ребят, я не девушка, – голос прозвучал хрипло и как-то простужено.