Боги поневоле. Наследие Зевса

Теперь к роскоши он был готов, поэтому ни мраморная облицовка, ни небольшой круглый бассейн, над которым на четырех мраморных же столбах-колоннах покоилась крыша, ни даже вмонтированная в крышу пластина с многочисленными в ней дырочками – своеобразная душевая лейка – не смогли его удивить. Единственным, что искренне шокировало парня, оказался самый обыкновенный выключатель – классика современной электрификации – как-то совсем неожиданный здесь. Журналист вежливо кашлянул и, мельком оглянувшись на хладнокровно-самодовольного султана, уверенно хлопнул по выключателю рукой.

Уже переодеваясь, положив вещи на небольшую лавочку рядом с мини-бассейном или макси-ванной, парень задумался о странном сочетании прогресса и диких нравов в этом месте. Даже сам султан этот, уж на что говорить по-человечески умеет, а и тот… А, кстати.

– Господин султан! – парень с неохотой натянул штаны-шаровары и выпрямился, беря в руки рубашку, – А скажите…

– Мне казалось, что я называл тебе свое имя, – отвечающий голос звучал, как показалось Марку, откуда-то от входной двери, – Буду признателен, если ты будешь использовать его.

– Щепетильности хоть отбавляй, – журналист передернул плечами и, бросив рубашку, принялся завязывать матерчатый пояс непривычных и неудобных штанов, – Господи, как они только в этом ходят… Ладно. Пол. Соблаговолишь ты ответить несчастному узнику?

Из комнаты донесся негромкий смешок, потом быстрые шаги.

– Вот как раз узникам с султаном беседовать не полагается, – спокойно известил венценосный, и тут же прибавил, – Однако, ты – гость здесь. Что ты хочешь узнать?

Марк, серьезнея, опять взялся за рубашку и, сунув руки в широкие рукава, начал застегивать безумное количество оригинальных пуговиц.

– Ты действительно убил бы тех людей, поцарапай они мне руку? – голос его прозвучал тихо. Ответ был важен.

Пол хмыкнул.

– О, ну, конечно же, нет, – говорил он почти с издевкой, и слушателю стало не по себе, – Я вообще никого и никогда не убиваю, Марк.

– За жалкую царапину! – Марк в негодовании оторвал одну из бесчисленных пуговиц, – Это жестоко! А меня бы ты тоже убил, если бы я тебе чем-то не потрафил?!

Ответивший ему голос прозвучал одновременно безмятежно, хладнокровно и почему-то грустно.

– Меня многие полагают жестоким, хотя причины этого для меня загадка.