На углу Пскопской и Йеллопуху

Судя по звуку и поднятому в воздух мелкому сору, эта птичка тоже была исполинских размеров.

«Не смотреть, не смотреть, – уговаривал себя Макар, едва поспевая за Хочем. – На сегодня хватит монстров».

– И заметь, не всякий мир техногенный! – Метаморф для усиления фразы поднял вверх указательный палец. – За углом находятся кареты и брички, а с правой стороны ангар. Я еще и пилот, ты не знал? Летчик–вертолетчик. Подожди здесь, я переоденусь. Прости, не приглашаю в свою берлогу.

Хочь почти бегом поднялся по металлической лесенке, ведущей к жилой пристройке, окна которой выходили в гараж.

Макар сел на ступени и вытянул ноги. «Сейчас бы покурить», – мелькнуло в голове. За время пребывания на Заставе Макар ни разу не вспомнил о сигаретах. Но и это желание быстро ушло, как только он услышал женский надрывный плач и бормотание Хоча, который явно оправдывался. Звонкий звук пощечины заставил Макара встать и с тревогой посмотреть на окна жилища метаморфа, но они были плотно зашторены.

Когда Хочь вышел, его усы свисали так низко, что их можно было заправить за ремень.

Дверь из гаража вывела их через кафе в портальный коридор. В самом его конце, там, где коридор сворачивал на винтовую лестницу, ведущую в сад, приложив ладонь к стене, Хочь открыл портал. Замерцав, он проявился в виде круглой бронированной двери. Похожую Макар видел в фильме об ограблении банковского сейфа.

Переступив высокий порог, мужчины оказались в полутемном помещении, сплошь испещренном тонкими лазерными лучами. Макар только представил, как он будет корячиться, преодолевая смертельную паутину, как по хлопку метаморфа она исчезла. Почувствовав легкое разочарование, студент пересек промежуточную комнату и попал в каюту, напоминающую пункт управления космическим кораблем. В центре размещался огромный круглый стол, над которым в воздухе плыли десятки разноцветных огоньков.

В черных креслах, лицом к столу, сидели Исида и Галатея. Их взгляд был строг, губы сжаты.

– Дамы, – Хочь, теперь выглядевший как Джеймс Бонд, галантно склонил набриолиненную голову.

Ни одна мышца на лице женщин не дрогнула. Никаких эмоций.

Вдруг кресло, стоявшее к вошедшим спинкой, развернулось. В нем сидел высокий человек с белыми длинными волосами, тонкими аристократичными чертами лица и холодными, почти бесцветными глазами.