Талисман Цезаря

Я желаю посвятить себя тому, кто стоит выше смертных! Юпитеру – вся моя жизнь и судьба!

– Все это очень хорошо, мой мальчик, – сказала Аврелия, – но не станет ли твоя жизнь печальной? Жрец не может разводиться, даже, если супруга ему прискучит, он не занимается общественной и политической жизнью, не принимает участие в светских праздниках. Тебе придется проводить свои юные дни в молитвах, соблюдать посты и очень часто даже не спать ночами. Нужно ли тебе все это, дружок?

– Земные радости чужды мне. Женщины, еда, сон, развлечения и удовольствия – все это меркнет перед ликом творца вечности.

– Ты еще так мало пожил на свете, сынок, – мягко проговорила Аврелия, ее голос звучал приглушенно, почти магически, – и не успел познать ласки дев, вкус самой изысканной пищи, не упивался властью. Есть ли большее наслаждение в жизни, чем видеть, как рабски простираются перед тобой даже самые знатные мужи и их спесивые жены? Уже одно твое появление, такого благородного и могущественного, повергает их в трепет. Они жаждут твоих милостей, даже один твой благосклонный взгляд рождает в их сердцах надежду, а неблагосклонный – повергает в глубокое отчаяние.

– Где власть, там зависть и пороки, – усмехнулся Юлий. – Кроме того, не сотворил ли божественный Юпитер всех равными? И не об этом ли равенстве вспоминаем мы в праздник либрерий, когда и раб и хозяин, высокопоставленный и низший, сидят за одним столом и вкушают одну пищу?

– Ты слишком умен, мой сын, – с досадой проговорила Аврелия. – Ты мог бы стать выдающимся философом, оратором, ученым.

– Мне не нужна дружба сильных мира сего! – воскликнул Юлий. – Самый могущественный царь перед ликом Юпитера – лишь жалкий червь.

Аврелия печально вздохнула.

– Что ж, – сказала она, – я вижу, тебе не переубедить. Видно сам Юпитер зажег в твоем сердце свой божественный огонь. Ты волен поступать, как вздумается. Мы с отцом благословляем твое решение.

Юлий – старший, молчавший все это время, открыл рот, собираясь возразить, но женщина лукаво прижала палец к губам.

– О, спасибо, мама, – говорил он, – я буду молиться за тебя великому Юпитеру. И за тебя, отец, – обратил он к Юлию – старшему заплаканное лицо.

В это время в зал вбежал раб. Аврелия, опустив голову, хитро улыбнулась.

– Гости желают видеть вас, благословенные владыки! – воскликнул он.

– Ну наконец-то, – засмеялась Аврелия.