Талисман Цезаря

Пусть меня зовут, как угодно, но только не Гай Юлий Цезарь из благородного рода Юлиев.

– Паршивец! – отец угрожающе шагнул к сыну

Мальчик даже не сдвинулся с места, он по-прежнему прямо и дерзко смотрел на Юлия- старшего.

В это время на крик мужа прибежала мать, благородная Аврелия.

– В чем дело? – спросила она. – Вы кричите, словно торговцы на базаре. Какой пример вы подаете рабам!

– Этот звереныш вывел меня из терпения, – сказал Юлий- старший, – объясняйся с ним сама.

– Чем ты так разозлил отца, сынок? – ласково спросила женщина.

– Я сказал о своем желании служить Юпитеру, и ты, мама, и ты, отец, вы давно знали о моих намерениях.

– Конечно, Юлий, – улыбнулась Аврелия, – нам это хорошо известно. И почему же ты тогда кричишь на ребенка? – сурово проговорила она, повернувшись к супругу. – Разве эта новость для тебя, мой бесценный муж, что наш сын хочет стать жрецом?

– Однако он собрался стать жрецом немедленно, уже сегодня! – вскипел Юлий-старший.

– Это правда, сынок? – охнула мать.

– Да, – кивнул Юлий, – я не могу больше идти наперекор моему сердцу.

– Но ты принял очень серьезное решение, – проговорила Аврелия. – Такие замыслы не совершаются необдуманно.

– Я уже все обдумал, – упрямо сказал Юлий.

– И все же, мой мальчик, нам следует все обсудить, – с нежностью проворковала Аврелия. – Пойдем в обеденный зал, я распоряжусь, чтобы подали фрукты и печенье.

– Мне не о чем говорить, – еще сопротивлялся Юлий чарам матери.

– Но пообедать с нами ведь ты не откажешься? – улыбнулась Аврелия. – Пусть это будет вроде прощальной трапезы. В конце концов, это твой долг перед семьей. А потом я сама провожу тебя в храм.

Юлий-старший с недоумением посмотрел на супругу, но женщина, ласково улыбнувшись мужу, незаметно пожала ему руку.

Отец, мать и Юлий прошли в обеденный зал, здесь они расположились на пиршественных ложах. Рабы принесли блюда с фруктами и сладким печеньем, а также кувшин с вином.

– И ты знаешь, на что обрекаешь себя, сынок, избрав путь жречества? – спросила Аврелия, неторопливо отпивая глоток вина.

– Да, – сказал юноша, – мне ведомо, что путь служителя бога труден. Но лишь на этом пути я обрету счастье.