Соблазн двойной, без сахара

Это были обычные вопросы, а ультиматум – это, например: ты сама заходишь в примерочную, или мы заходим вместе с тобой. Чувствуешь, разница принципиальная?

Я тотчас осознала:

– Не надо со мной в примерочную!

Он неожиданно тепло улыбнулся:

– Тогда сорок второй?

– Ага, – смирилась я окончательно.

Удивительно, но через пару минут мне в руки впихнули вполне приличный костюм: юбка до колена и приталенный пиджачок. После бесшабашного натиска я была готова к чему угодно, включая развратное нижнее белье вместо нормальной одежды.

В примерочную мои пленители, к счастью, не пошли. Остались снаружи, зато я могла слышать их голоса.

– Меня обуревают смутные фантазии о латексе, – мечтательно протянул Константин Сергеевич.

Его друг рассмеялся:

– Не все сразу.

– Эх… – тот тяжело вздохнул. – Подожду день-другой.

– Держи себя в руках, Костя! Что-то я не припомню, чтобы мы твою Светланку переодевали.

– Ее не так интересно.

– Интересно ему… Осторожнее, торнадо. И не мешай моей секретарше работать. А то я твоей Свете устрою такие же фейерверки, будешь знать.

– Устрой, – тот согласился легко. – Андрей, а если мы будем каждую неделю меняться секретаршами, то это какое-то извращение или рабочий процесс?

Андрей Николаевич вместо ответа расхохотался еще громче. Я уже застегивала замок на юбке, но буркнула:

– Вы ведь понимаете, что я вас слышу?

– Так для тебя и говорим. Выходи уже.

Я напоследок глянула на себя в зеркало. У Андрея Николаевича, похоже, глаз наметан, что он с ходу и размер угадал, и модель выбрал такую, которая села как влитая. Да и синий мне всегда шел – голубые глаза от этого становятся ярче. Отодвинула шторку, сделала пару шагов вперед, не дождалась никакой реакции, поэтому раскинула руки и крутанулась.

Обычно в фильмах, когда девушка неожиданно преображается новым нарядом, трепетные юноши хором ахают, а главный герой застывает на месте с отвисшей челюстью.

– Нормально вроде, – Константин Сергеевич пристально осматривал костюм.

– Обувь вообще не в тему, – добавил Андрей Николаевич.

Видимо, это означало, что образ получил холодное одобрение, и на том моя экзекуция окончена.

Но обрадовалась я рано. Константин Сергеевич отправился к кассе, а Андрей Николаевич махнул в сторону стеллажей с туфлями.