Последняя игра чернокнижника

Последняя игра чернокнижника

Тальяна Орлова

Пусть и не по своей воле я очутилась в иной реальности, но увидела возможность начать с чистого листа новую жизнь. А другой мир оказался местом страшнее, чем я знавала до сих пор. В прошлом преступница, которой нечем гордиться, встретилась со злом настоящим – холодным, расчетливым, порочным и не ведающим сострадания. Чернокнижник решил вовлечь меня в свою очередную игру. Самое простое – сдаться на его волю, но раз уж прошлое меня не сломило, то и с ролью жертвы не смирюсь.

Тальяна Орлова

Последняя игра чернокнижника

Глава 1

– Миеллансишхтимирекатейна? Ардулаемирних?

Я села, несмотря на ломоту во всем теле, но не отводила взгляда от широкого, какого-то слишком круглого лица. У мужчины глаза невероятного цвета – светло-голубого, но настолько ярких радужек не бывает. Линзы? Простонала от боли, лежать все-таки было не так трудно. Но попыталась взять себя в руки и разобрать, что толстяк бормочет.

Он, видя полную растерянность на моем лице, повторил с паузами:

– Миелланси шхти мир екайтена?

Толстяк одет в карикатурную белую рясу, а я нахожусь в каком-то странном помещении – до рези в глазах светлом, заставленном такими же светлыми шкафами. Попыталась приглядеться, но так и не смогла понять, чем же забиты все полки. Медленно перевела взгляд вниз – на свою голую грудь, на руку, из вены которой до сих пор торчала полупрозрачная игла, осмотрела ноги. Я сижу на кровати? Нет… По мере осознания я покрывалась холодным потом.

Эта штуковина с сейчас отодвинутой стеклянной крышкой – не кровать… Черт, как же она называется? Слово «капсула» отдалось в голове очередными резями. Но я не смогла даже руки к вискам прижать, не то чтобы прикрыться.

Этого не может быть. Сколько прошло времени? Уж точно не полчаса.

Толстяк вдруг подался ко мне и прижал два сложенных пальца к моему лбу. Я бы отшатнулась, если бы нашла для этого силы. Он закрыл глаза и зашептал уже себе под нос, совсем неразборчиво.

Действо заняло несколько минут, а я в это время тоже прикрыла глаза, чтобы быстрее прийти в себя.

И, наконец, он заговорил совсем иначе:

– Тебя зовут Екатейна? – вот так, с ударением на «ей».

– Екатерина. Катя, – поправила я скрипучим хрипом. Язык во рту ощущался распухшим, огромным, а в горле сразу запершило. Я сглотнула, ощутив в слюне кровь.

– Понятно, – он широко улыбнулся.