Несколько карт из цыганской колоды

– Я тебе это и хотел сказать: «Не кляни постылого! Заберет бог милого!»

Бранка кинулась к Дине и тотчас залилась слезами:

– Дина, солнышко! Как ты? Какое чудо!

Дина немного вяло улыбнулась и обняла ее за шею.

– Позвони своей подруге,– грозно продолжил старец, –  и извинись, покайся, то есть. Сейчас твоя дочка в порядке, но все вернется, если не покаешься! Поняла? Я ее вытянул только на месяц – два, не больше, а дальше хуже будет.

– Как так покайся? – крикнула Бранка, и еще крепче прижала Дину, – Перед этой сукой?

– Так! во-первых, не выражайся тут мне! Во-вторых – да, перед нею.

Бранка кивнула. По ее лицу текли слезы.

– Тот-то! Ну, а теперь ступайте, ступайте все! Дел у меня и без вас полно!– старец повернулся и, хлопнув дверью, скрылся в доме.

***

На обратном пути Жоржик не требовал надеть на глаза повязку, он вообще был в каком-то приподнятом настроении и на жизнь смотрел с подозрительным оптимизмом.

– Слушай, – аккуратно начал Тим, – а как вы узнали, о чем мы говорили с той женщиной?

– Мы узнали? – переспросил Жоржик.

– Ну да, как раз, когда Пафнутий из дома выскочил, мы говорили о той подруге, к которой ее муж ушел, ну и она потом что-то вроде проклятия сотворила.

– Правда? – невпопад отозвался Жоржик.

– Правда, – подтвердил Тим. – Так откуда он узнал?

– Понятия не имею… – ответил Жоржик, – этого Пафнутия вообще не поймешь.

Сидел над девчонкой молитвы распевал, воск в ложке растапливал, а после как вскинется, и к двери! Мы с этим парнем только переглянулись, а девчонка та вдруг взяла и села на лавке… сидит – глаза протирает и сонно так спрашивает: «А где мама?». А после и сама к двери побежала.

– Ничего не понимаю, – признался Тим.

– Не ты один, – успокоил его Жоржик, вздохнув.

– А он, кто вообще? – спросил Тим, – Колдун что ли?

– Что значит «колдун»? – спросил Жоржик, – Давай с терминами определимся.

– Ну, то есть, как это? Ну – такой вот необычный человек, который творит всякое непонятное, и при этом результат у него есть… Так или нет?

– Фокусник тоже творит непонятное, – парировал Жоржик, – Или, скажем, то, что творится в Большом адронном коллайдере, тебе понятно? У великих профессионалов вообще всегда все непонятно.