Несколько карт из цыганской колоды

– То есть? – удивилась женщина.

– Приятель меня сюда притащил, сам не знаю зачем. Вы его видели там, в доме… Он вообще-то чудной, слов нет, но дурного не сделает, тем более – ребенку, – Тим мотнул головой. – А вы сами не догадываетесь, что с ребенком вашим? Ну, может она падала откуда-то или болела недавно, скажем – скарлатиной?

Женщина лишь покачала головой.

– Меня все это уже спрашивали раз сто, наверное, – сказал она тихо и затянулась.

– А  как у вас в семье?  Спокойно?

– Да, как у всех… – ответила женщина словно бы нехотя.

– Ну, знаете, у всех-то как раз, в основном, и не нормально. Счастье в нашем мире это – редкая аномалия!

– Вот как? Вам- то откуда знать? – спросила женщина, снова затягиваясь.

– Ну, вообще-то я журналист. Правда, я больше по уголовным делам специализируюсь, но серая повседневность, так сказать, меня тоже интересует.

– Не знаю… – ответила женщина, подумав, – счастливой, я себя, конечно, давно уже не чувствовала… Но Джим – хороший  человек… Надежный.

– Так это же здорово! И дочь он любит, как я вижу, разве нет?

– Дина – не его дочь. Хотя – да, любит. Муж, отец Дины ушел от нас, когда ей было три месяца.

– Да ну!– Тим искренне оторопел, – Вы уж извините, что спрашиваю… конечно, не отвечайте, если не хотите… но что же случилось? Это ведь очень необычно!

– Еще как необычно! Такая любовь была… и вдруг… – она смахнула слезу, – одним словом ушел к моей лучшей подруге.

– Вот тебе раз… даже не знаю, что и сказать… Я слыхал про такое, но…– Тим запнулся, – слов у меня нет, в общем… убивать таких надо! – в сердцах добавил он.

– Да уж… я и хотела ее убить, да все как на Дину погляжу, так и останавливаюсь… А потом пошла в нашу сербскую церковь, и перед иконой божьей матери прокляла ее и попросила ее смерти…. А после зажгла свечку и вверх ногами перевернув, перед иконой поставила… А ведь знаете… – она снова очнулась, – как вас зовут, извините?

– Тимоти…

– А я – Бранка, – она протянула худую, влажную ладонь.

– Вот-вот! – дверь распахнулась, и на пороге появился старец, а за ним первой вышла Дина, немного уставшая на вид, будто со сна, а после и остальные.