Несколько карт из цыганской колоды

Так они что все колдуны, по-твоему?

– Ну при чем тут это? Там наука, будешь ее изучать – поймешь, а тут… я вообще не уверен, что этому можно научить?

– Чему «этому»?– уточнил Жоржик.

– Ну вот как он узнал, что она подругу прокляла?

– Ах это… Ну, знаешь, почти в каждом человеке полно всякого странного.

– Да неужели! – взметнулся в саркастическом порыве Тим, – И что же странного во мне или в тебе, например?

– Ну, что в тебе странного – не знаю пока… Но мы скоро узнаем, – пообещал Жоржик спокойно и, повернувшись к Тиму, улыбнулся и подмигнул.

– Слушай, кончай тут эту бадягу, а! Я тебе вопрос задал! – разозлился Тим.

– Ну, не знаю я, как именно это явление называется! И вряд ли кто-то знает. Пафнутий обладает действительно неким талантом: он видит причину вещей и событий. Не спрашивай меня – как! Я даже не уверен, что кто-то тут вообще способен хотя бы сформулировать проблему! И про тетку он эту сам все увидел. Как именно – тоже не знаю! Плавил себе воск, выливал его в воду, и вдруг, ни с того ни с сего – подскочил, как ошпаренный.

– Ну, допустим. А что тогда значит ваш самый первый разговор? Ну, что я, мол, не его, и все такое?

– Ну, как тебе сказать…  сложно это, пока что объяснить. Не торопись, поймешь со временем.

– Ну, все-таки, валяй, рассказывай, я постараюсь понять,– настаивал Тим.

– Ну, я же говорю – в каждом из нас есть нечто особенное и непонятное.

– Нет! Какая еще во мне изюминка? И причем тут тогда медицинская школа?

– Я не знаю пока. Просто было мне видение, понимаешь? – медленно, словно разжевывая, произнес Жоржик.

– Видение? Ты обкурился что ли? – хмыкнул Тим.

– Дурак! При чем тут это?– возмутился в свою очередь Жоржик.

– А что тогда? – спросил Тим с долей сарказма и несколько громче, чем следовало бы.

– Так! Во-первых – успокойся! Я вообще не понимаю, почему ты нервничаешь? В конце концов, не ты ли искал необычный материал для своей туалетной газетенки?

– Ладно, извини… – Тим насупился.

– Ерунда! Я понимаю, – ухмыльнулся Жоржик.

Минут пять они ехали молча. Жоржик как-то преувеличенно внимательно смотрел на пустую дорогу, а Тим постоянно ёрзал, будто ему только что поменяли мягкое автомобильное сидение на грубо сработанный табурет.

– И что теперь? – не выдержав молчания, спросил Тим.