Возроди меня

Я часто думаю о том дне – том ужасном дне – в прелестном голубом домике в Сикаморе, когда Андерсон выстрелил мне в грудь.

Мы были вдвоем – я и он.

Я не передала Уорнеру, что его отец сказал мне в тот день, но до сих пор не могу забыть его слова. Я убеждала себя, что Андерсон блефовал в надежде отвлечь меня и ослабить защитную силу, но сколько бы раз я ни анализировала тот проклятый разговор, меня не оставляло ощущение, что это могло быть сказано не ради эффекта. А вдруг это правда?

Я так и вижу улыбку на лице Андерсона.

Я отчетливо помню музыкальные модуляции в его голосе – его забавляли мои страдания.

А он говорил тебе, сколько солдат хотело встать во главе Сорок пятого сектора, сколько прекрасных кандидатов у нас было? И среди них единственный восемнадцатилетний щенок!

Он рассказал, на что был вынужден согласиться, чтобы доказать – он достоин быть командиром?

Сердце тяжело стучит в груди. Я закрываю глаза. Легкие сжимаются в тугие узелки.

Он тебе говорил, что? я заставил его сделать ради этого поста?

Нет.

Подозреваю, ему не очень хочется об этом рассказывать! Готов держать пари, он ненавидит вспоминать эту страницу своего прошлого!

Да, ненавидит.

А я ни разу не спрашивала. И наверное, никогда не захочу этого знать.

Не беспокойся, я не стану портить тебе удовольствие, сказал мне тогда Андерсон. Пусть он сам расскажет тебе все подробности.

И сегодня утром я услышала эту же фразу от Касла.

– Нет, мисс Феррарс, – отказался Касл, пряча взгляд.

 – Нет-нет, у меня нет права вам это сообщать. Мистер Уорнер должен сам рассказать о своей жизни.

– Не понимаю, – расстроенно сказала я. – Почему такая срочность? Отчего вас вдруг озаботило его прошлое? Какая здесь связь с положительным ответом из Океании?

– Уорнер близко знаком с лидерами Оздоровления, – ответил Касл. – Для этой политической элиты он почти член семьи. И ему многое нужно вам объяснить. Ответ Океании крайне необычен, мисс Феррарс, по одной простой причине: пока это единственный полученный вами ответ.

Я не сомневаюсь, что этот шаг не только согласован с лидерами других держав, но и совершен с определенными намерениями. И вот эти намерения я пока разгадать не могу.

Меня бросило в жар. Челюсти сжались от плеснувшегося гнева.

– Вы же сами мне сказали обратиться к лидерам других континентов! Это была ваша идея! А теперь вы в ужасе, потому что кто-то нам ответил?! Что вы…

И тут я вдруг сразу все поняла.