Возроди меня

 – Но, боюсь… То есть я думаю…

– В чем дело? – поторопила я его. – Что-нибудь произошло?

– Видите ли, мадам… Я не хотел вас беспокоить – вы много вынесли, вам нужно время, чтобы привыкнуть…

Он уставился в стену.

Я ждала.

– Простите, – сказал Делалье. – Прошло уже тридцать шесть часов с той минуты, как к вам перешел контроль над континентом, однако вы ни разу не побывали в своей ставке, – заторопился он. – А почты на ваше имя поступило столько, что я уже не знаю, куда ее складывать…

– Что?!

Делалье замер и наконец встретился со мной взглядом.

– Как это – в моей ставке? У меня что, есть свой штаб?

Делалье ошеломленно заморгал.

– Конечно, мэм. У Верховного командующего ставка в каждом секторе. Вам отведено целое крыло – именно там покойный главнокомандующий Андерсон имел обыкновение останавливаться всякий раз, как посещал эту базу. Весь мир знает, что вы сделали Сорок пятый сектор своей постоянной резиденцией, поэтому сюда будет поступать вся корреспонденция, как бумажная, так и цифровая.

Сюда каждое утро будут доставляться данные вашей разведки и ежедневные отчеты командиров секторов…

– Вы шутите, – упавшим голосом сказала я.

– Я серьезен как никогда, мэм, – в отчаянии возразил Делалье. – Меня беспокоит первое впечатление, которое вы невольно произведете, не ответив на эти письма… – Он опустил взгляд. – Простите меня, я не хотел дерзить, я понимаю, что вы стремитесь к укреплению международных связей, но меня беспокоят последствия, с которыми вы рискуете столкнуться, нарушив многочисленные соглашения…

– Нет-нет, спасибо вам, Делалье.

 – У меня заболела голова. – Спасибо, что сказали. Я… Я очень благодарна вам за своевременное вмешательство. Я и понятия не имела… – я прижала ладонь ко лбу. – Может, завтра с утра и начнем? Не могли бы вы завтра выйти со мной на утреннюю прогулку и показать, где находится моя ставка?

– Конечно, – слегка поклонился Делалье. – Это большая честь для меня, мадам Верховная главнокомандующая.

– Благодарю вас, лейтенант.

– Рад служить, мэм, – с облегчением отозвался он. – Приятного вечера.

Прощаясь, я споткнулась, от растерянности запутавшись в собственных ногах.

* * *

Изменилось немногое.

Тенниски шаркают по бетону, а ноги по-прежнему заплетаются, когда я, очнувшись, вспоминаю, что я в настоящем. Я зашагала решительнее, не поддаваясь очередному порыву холодного ветра. Кенджи озабоченно поглядывает на меня.