Разрушь меня. Разгадай меня. Зажги меня

Знакомые черты чуть успокаивают меня.

– Джульетта…

– Мне нужно отрезать веревку и как-то спустить тебя…

– Боже, Джульетта, как ты меня нашла? – Он кашляет, хрипит, дышит с трудом.

– Позже. – Я осторожно касаюсь его лица. – Я потом все тебе расскажу. Сейчас мне нужен нож.

– В штанах.

– Что?

– Нож, – он с трудом сглатывает, – у меня в штанах.

Я лезу в карманы, но он качает головой. Смотрю ему в лицо.

– Где?

– Во внутреннем кармане.

Я срываю с него брюки. В подкладку вшит маленький карман.

Они сейчас запрещены законом.

Начинаю громоздить ящики на конвейерную ленту и карабкаюсь наверх, надеясь не загреметь на пол вместе со всем штабелем. Нож очень острый, быстро режет путы. С опозданием узнаю в веревке тот самый шнур, по которому мы сбежали.

Адам свободен. Спускаюсь, закрываю нож и кладу к себе в карман. Я не представляю, как вывести отсюда Адама. Запястья у него ободраны до мяса, иссеченное тело – сплошная рана, кровь идет из раны на ноге даже через пулю.

Он едва не падает.

Я стараюсь поддерживать Адама как можно нежнее, прижимая его осторожно и не причиняя боли. Он молчит, скрывая, что ему больно дышать. Он вздрагивает от боли, но не жалуется даже шепотом.

– Поверить не могу, что ты меня нашла, – говорит он.

Я понимаю, что сейчас не время и это неразумно, но я целую его.

– Ты не умрешь, – бормочу я. – Мы выберемся. Угоним машину, найдем Джеймса и Кенджи и уедем в безопасное место.

Адам смотрит на меня.

– Поцелуй меня еще, – просит он.

И я целую.

До двери мы добираемся целую вечность. Адама приволокли в один из дальних цехов, и найти дорогу к выходу оказалось труднее, чем я предполагала. Адам идет сам, даже пытается спешить, но все происходит не быстро.

– Мне сказали, Уорнер сам убьет меня, – объяснил он. – Нарочно в ногу выстрелил, чтобы только ранить. Хотел увезти тебя и вернуться ко мне позже. Планировал пытать меня до смерти. – Адам вздрогнул от боли.

…

– Значит, тебя просто связали и оставили?

– Сказали, здесь меня никто не найдет. Дескать, здание целиком из бетона и бронированной стали, на танках не прорваться. – Адам останавливается и смотрит на меня. – Господи, как я рад, что с тобой все в порядке!

Я улыбаюсь ему, надеясь, что сердце не выпадет наружу сквозь огромную невидимую дыру.