Разрушь меня. Разгадай меня. Зажги меня

– Угоню машину и вернусь за вами.

Джеймс не протестует, когда Адам опускает его на пол. Его губы совсем белые, глаза расширены, руки дрожат.

– Я вернусь за тобой, Джеймс, – повторяет Адам. – Обещаю.

Джеймс часто-часто кивает. Адам целует его в макушку – один раз, сильно и быстро, бросает на пол наши спортивные сумки и поворачивается к Кенджи:

– Если с ним что-нибудь случится, убью.

Веселость Кенджи куда-то делась, но он не хмурится. Он набирает воздух в грудь.

– Я позабочусь о нем.

– Джульетта…

Адам берет меня за руку, и мы исчезаем в лабиринте улиц.

Глава 38

Улицы забиты бегущими людьми. Мы прячем пистолеты за пояс брюк, но дикие глаза и резкие движения выдают нас. Все сторонятся, бросаются врассыпную, некоторые вскрикивают, истошно вопят, ахают, роняют вещи. Я не вижу ни одной машины. Должно быть, в этом районе почти нет транспорта.

Адам толкает меня на землю – над головой просвистела пуля. Он выбивает ближайшую дверь, и мы бежим по полуразрушенному зданию, ища другой выход, путаясь в лабиринте помещений бывшего универмага.

Меня они не убьют.

Я боюсь за Адама.

Я стараюсь держаться к нему как можно ближе, потому что Уорнер, уверена, отдал приказ взять меня живой. Мои усилия, впрочем, результата почти не приносят: Адам с его ростом и мощью возвышается надо мной на целую голову. Меткий выстрел, и все.

На бегу Адам оборачивается и дважды стреляет.

Адам ничего не говорит. Не подбадривает, не просит держаться. Не спрашивает, как я, очень ли мне страшно. Не уверяет, что все будет в порядке. Не убеждает бросить его и спасаться самой. Не просит позаботиться о Джеймсе в случае его, Адама, гибели.

Ему не нужно все это произносить.

Мы оба понимаем, что Адама в любую секунду могут застрелить, а меня – схватить. Здание может взлететь на воздух.

Но еще мы знаем, что нужно использовать шанс.

Потому что движение вперед – единственный способ выжить.

Пистолет кажется скользким, но я не выпускаю его из рук. Мышцы ног страшно болят, но я бегу еще быстрее. Легкие будто пилой режут грудную клетку пополам, но я все равно заставляю их перерабатывать кислород. Надо двигаться. Нет времени для человеческих слабостей.