Странный мир. Истории о небывалом

А уж история простого симпатичного парня, который родился людоедом… все это вызывает чувство резкого неприятия у любителей стандартных текстов.

Фэнтези действует в странном мире, где все эти невозможные вещи просты и естественны. Я считаю большой удачей, когда удается написать такое.

Мост над Прорвой

– Ух ты, – завороженно произнес Нарти. – Я и не знал, что здесь такое бывает.

Клах ничего не ответил, продолжая мерно шагать, подозрительно поглядывая на приближающийся холм.

– Костер разведем, – вслух мечтал Нарти, – обсушимся, согреемся по-человечески, горячего поедим…

– Обогреться ты и здесь можешь, – подал голос Клах.

Нарти не возразил, хотя какая пакость может водиться в Прорве? Кроме моховых тараканов, здесь никто не выживет.

Поднялись на сухое. Деревья на холме стояли огромные, вдвое против тех, что в родных лесах.

– На той стороне, за ветром, – бормотал Нарти скорей самому себе, чем напарнику, – костерочек…

– Кх-х… – охотничьим шепотом прервал горячечные мечты Клах, и Нарти замер, не смея даже моргнуть.

Клах опустился на колени, прижал ухо к плотной, усыпанной опавшей хвоей земле.

– Слышишь?

– Э… – выдохнул Нарти знак несогласия.

– Гулко…

– Плотная земля всегда гулкая.

– Это не земля. Уходим. Только тихо.

Видно было, что Нарти не хочется покидать уютное место, но возражать старшему он не смел.

– Что там было? Я ничего особого не увидал.

– И не увидишь. Оно внутри. Что – не спрашивай, сам не знаю, но скоро этот нарыв прорвется, и оно наружу вылезет.

– Так может, еще не сейчас?

– Ты за это дело не беспокойся. Само по себе оно, может, еще погодит, а как развели бы мы костер, тут бы оно от жара и доспело. А без костра какой толк на ветру сидеть?

– А!.

– То-то и оно. Ты такие вещи примечай. Я свое отходил, а тебе на будущий год по этим местам молодых водить.

– Я вот думаю: а если мужчины на этом холме на ночевку остановятся?

– Не остановятся. Они ходом пойдут. За один день всю Прорву. Сам, что ли, не знаешь?

Клах остановился на ровном месте, подальше от кочкарника и возможных ямин, вытащил охотничий нож и, вонзив его по самую рукоять, с натугой повел, вспарывая моховину.