Одиночка

Сыр в нарезке, оливки, сыровяленая колбаса, куча консервов вроде шпрот и тунца, тайское манго, джемы, соки… Адиль купил все самое дорогое, из чего невозможно что-либо приготовить.

– Надеюсь, здесь тоже никто не против бутербродов, – бормочу я, хлопая шкафами гарнитура в поисках разделочной доски. Опомнившись, с опаской оборачиваюсь на Адиля. Не стоит забывать, что я не Лейла, а Даша, и нахожусь в чужой квартире.

Он стоит, прислонившись к стене, руки спрятаны в карманы джинсов. Поймав мой взгляд, едва уловимо кивает, так что становится ясно: все в порядке, Адиль не против.

Я режу хлеб, кипячу воду, завариваю крепкий черный чай, который сразу же разливаю по кружкам. Руки порхают, а на душе почему-то очень светло. Может быть, дело в этой квартире, опрятной и обжитой, или в этой женщине, взирающей на меня с обожанием, пусть и адресованным кому-то другому. Или в Адиле, который сейчас полностью безоружен. А может быть, в том, что по нелепой случайности воплощается в жизнь картина, наброски которой хранились в моей памяти целых семь лет.

– Апа, кушайте. – Я придвигаю к тете Гуле чашку и бутерброды.

– А ты, Лейла? – взволнованно спрашивает она, подняв на меня испуганные глаза.

Сходство между ней и Адилем все-таки есть. Его радужка точно такого же, глубокого шоколадного цвета.

– Тоже буду, – успокаивающе отвечаю я и в доказательство указываю на вторую дымящуюся кружку. – Видите, и чай налила.

Не спрашивая, налила и для Адиля, хотя и не была уверена, что он станет его пить.

– Адиль, ты ведь посидишь с нами? – На моем лице цветет чересчур радушная улыбка. – Твоей маме будет приятно.

Его челюсть раздраженно дергается, однако в глазах я успеваю заметить проблески иронии. Оторвавшись от стены, Адиль со скрежетом выдвигает для себя стул. Улыбку с моего лица не стереть. Так-то, Сеитов. Даже такому, как ты, нужно уметь прятать зубы.

14

– Каждый день в дверь стучат. – Мать Адиля переводит взгляд с него на меня, будто ища поддержки. – Я говорю: «Уходите! Что с меня взять? Я в Аллаха верю». А они все равно продолжают приходить. Что за люди такие… – Ее взгляд становится пустым и стекленеет. – Устала я… Так устала.

– Апа, поешьте. – Я придвигаю к ней блюдце с надкусанным бутербродом и машинально нахожу взглядом Адиля, чтобы увидеть его реакцию.