Одиночка

Сейчас я любимая сестра Лейла, вернувшаяся домой спустя годы, а не чужачка Даша, которую совсем не рад видеть ее сын. И даже уважительное обращение «апа» наконец пришлось кстати. Я выучила это слово больше семи лет назад, но произнести его вслух довелось только теперь.

Обстановка в квартире очень простая: старомодный сервант, потертая софа, стол-раскладушка и дешевый синтетический палас под ногами. На их фоне выделяется телевизор: современный, с большой диагональю, явно купленный недавно.

– Это улым мне подарил, Лейла, – словно подслушав мои мысли, говорит мать Адиля. Улыбка собирает в уголках ее глаз сетку глубоких морщин и обнажает желтоватые, на удивление ровные зубы. – Но ты никому не говори, ладно?

– Ты ела что-нибудь? – громко, немного резковато перебивает Адиль.

Мне чудится, что он злится.

Лицо тети Гули становится задумчивым, словно ей требуется время, чтобы вспомнить. Для старческой деменции, пожалуй, рано. Что это? Альцгеймер?

– Ела, да, – отвечает она не очень уверенно, отчего грудь во второй раз жжет.

По долгу работы с дефектами человеческого организма мне давно пора бы смириться, но пока никак… Да и на работе всё проще, потому что это работа… А здесь так не получается. Всё по живому. Она не помнит, принимала ли пищу, но врет, чтобы не расстраивать сына. Значит, понимает, что с ней что-то не так, а это вдвойне мучительно.

– Давайте пойдем на кухню, – предлагаю я и наконец позволяю себе взглянуть на Адиля.

В моем взгляде в этот момент он может прочесть вызов, но это лишь потому, что я боюсь увидеть его реакцию.

Однако враждебности в лице Адиля нет и раздражения тоже. Есть бледная тень неловкости и заметный отпечаток бессилия. Не знаю, с чем связано последнее: с моим вынужденным нахождением здесь либо с состоянием его матери. Пожалуй, все-таки второе.

– Еда в холодильнике есть? – спрашиваю, понизив голос. Так, чтобы Адиль понял: я обращаюсь именно к нему.

Он кивает:

– Я вчера привозил.

Я тяну тетю Гулю за собой в кухню. Она не сопротивляется, идет с охотой и даже чему-то улыбается. Адиль прямо за нами. Его шагов не слышно, но я почему-то все равно об этом знаю.

– Садитесь, апа, ладно? – Выдвигаю табурет и легонько подталкиваю ее к нему. – Я сейчас на стол накрою.

Открываю холодильник и не удерживаюсь от улыбки. Наличие мужской руки заметно сразу.