Дебют в криминальных тонах

* * *

Девушка с видимой неохотой подчинилась. И ей пришлось приложить все усилия, чтобы сохранить недовольное выражение лица, когда гном отпер для них тайную дверку, за которой открывалась сокровищница. Джетта по роду деятельности разбиралась в антиквариате. Каждая вещица за стеклом была магически подсвечена так, чтобы показать ее совершенство. Даже бесчувственный чурбан дель Пьёро проникся, осознала Темная.

– Ой, какая кисонька! – воскликнула она, обратив внимание на статуэтку, украшенную драгоценными камнями, и бросилась к стеклу.

Ее ожидаемо тряхнуло, стоило коснуться стекла руками. Больше здесь сегодня делать было нечего, и Джетта расплакалась от обиды. На вполне законных основаниях. Пьёро бросился ее утешать – любовник он или как? Гном смутился и рассыпался в извинениях.

Когда парочка покидала Лавку, бархатный мешочек всё еще оставался в руках владельца лавки.

– Ну как? – спросил Паладин, догадываясь, каким будет ответ.

– Ты – молодец. А в остальном – дело дрянь.

2. Театральные этюды

В комнате, которую занимали Джетта и Ансельмо – любовники, как-никак, – Темная быстро сняла парик, расшнуровала верхнее платье и принялась смывать с лица шедевр живописи, параллельно перекусывая пирогом, прихваченным с собою утром.

– Не лучше ли спуститься и нормально пообедать? – полюбопытствовал Паладин, расстегивая крепления доспехов и с наслаждением падая на кровать. Его занятия не мешали вполглаза наблюдать за соседкой.

– Лучше, но я опаздываю на свидание к Пусику, – смачивая очередной платочек жидкостью из бутылочки, объявила Джетта.

– Фи, и это при живом-то любовнике! Как это похоже на Темных.

– А что, у Светлых, прежде чем завести нового любовника, принято убивать старого? – она на миг развернулась к Паладину. – Прости, что нарушаю ваши добрые традиции, но ты мне пока нужен живым.

– Пусик, кстати, не любит, когда его так называют.

– Знаю. Но когда меня останавливали такие мелочи, – она подмигнула Светлому в зеркале.

– Еще чего! – возмутился Паладин. – Должны же у меня как у твоего любовника быть хоть какие-то привилегии?

– Радостно осознавать, что в мире есть нечто неизменное, – тоном, не имеющим с радостью ничего общего, произнесла Джетта и двинулась в сторону сложенной у стены ширмы. – Ты как был животным, Сельмо, так и остался.