Дебют в криминальных тонах

Отличный слух – еще одна способность, которая помогала Золотой Ручке выходить сухой из воды, понял он.

Вошедший внутрь мужчина был гномом. Может, не на все сто, но на восемьдесят процентов точно. Он был низок, коренаст, с носом-картошкой и всклоченными мохнатыми бровями, из-под которых на гостей поглядывали маленькие, но проницательные глазки.

– Винсенте Бьёрен, к вашим услугам, – представился он. – С кем имею честь?

Паладин, в силу социального положения, был наиболее публичным человеком из всей компании.

Его многие знали в лицо. Так что было решено не скрывать его имя. Ансельмо представился.

– Чего желает сеньор? Колечко, серьги, ожерелье для сеньоры?

– Сеньориты, – поморщился Паладин. – Думаю, ограничимся ожерельем и подходящими серьгами. Показывайте, что там у вас есть.

Слуги приносили один набор за другим, и Джетта – точнее, Иммакулада, – увлеченно их примеряла перед зеркалом, вертелась, спрашивала у окружающих, хороша ли она, но в итоге оставалась недовольна. Ансельмо поддерживал ее игру.

Стоимость драгоценностей с каждой примеркой становилась всё выше, пока «любовники» не сошлись во вкусах.

Воспользовавшись отсутствием хозяев, которые направились упаковывать товар, Джетта присела рядом со Светлым.

– Коллекция, – чуть слышно произнесла она.

– И что я, по-твоему, должен сделать? – так же тихо, но с бо?льшим недовольством спросил Паладин.

– Не знаю. Придумай что-нибудь.

– Не могу. Я же только сильный и красивый, – вернул он Темной ее же слова.

– Тогда воспользуйся тем, что есть, – ответила та и заулыбалась во весь рот появившемуся в дверном проеме гному с элегантным барханным мешочком, в котором лежали выбранные безделушки, надо полагать.

– А чем вы докажете, любезный, что товар – не подделанный и не ворованный? – подозрительно щурясь, спросил у вошедшего Светлый.

– Я – Винсенте Бьёрен, – важно ответил тот.

– Ага. Мы в Монте-Кримен, здесь, может, по шесть Винсенте Бьёренов на каждой улице, – резонно возразил Паладин.

– Ну, знаете! – было заметно, что гном мучительно выбирает между выгодой от продажи и проявлением оскобленной добродетели.

Деньги оказались важнее духовных ценностей. – Я могу вам продемонстрировать свою знаменитую коллекцию! Такого вы не увидите больше ни у кого! – гордо заявил он.

– Дорогой, может, я посижу здесь? – капризно надула губки Джетта.

– Ну уж нет! Чтобы к первому сомнительному мешочку добавился второй? Вставай, Имма, идем приобщаться к прекрасному.