Как Никита Кожемяка и Змей Горыныч Русь делили

Даже каравай на коготь

Наколол и съел с солонкой,

А потом на чистом русском

Рот центральный говорит:

«Ну и где ж это дружина?

После сытного обеда

Можно и покуролесить.

Ваш медок зело бодрит!»

Да как пукнет, словно пушка!

Девки с визгом убежали,

Старики носы зажали,

Аспид, как табун, заржал.

Дядька же переговорщик,

Кланяться не прекращая,

Потом хладным истекая,

Змею план свой проорал.

Ёлкой в зубе ковыряясь,

Пораскинул тот мозгами,

Головы переглянулись,

Молвит средняя опять:

«На мир-дружбу я согласен,

Но условие такое:

Не хочу я по подвалам

Красных девушек искать.

Сами вы определите

Лучшую из всех красивых –

И тогда село не трону,

Заберу и улечу.

Думайте до завтра. Ужин

Здесь я подожду. И кстати,

Хай блинов нажарят бабы –

Страшно сладкого хочу!

Всё, пока! Спокойной ночи

Не желаю, до свиданья», –

И бесстыжий рептилоид

В унисон захохотал.

Когда люди всё узнали,

Дядьку сгоряча побили.

Сколько он зубов, волосьев,

Родственников потерял!

Это уж потом признали

Его скромные заслуги.

И хотя он после бойни

Шепелявил и оглох,

Выбрали жрецом почётным.

Он детей учил убогих –

Для глухих язык по ходу

Этот дядька изобрёл.

В тот же судьбоносный вечер

Долго люди на майдане

Спорили, ругались, дрались

И катались по земле.

Всё ж решили малой кровью

Обойтись и жить спокойно,

Потому что девок страшных

Было больше на селе.

Весть об этом договоре

С трёхголовым душегубом

Облетела всю округу

И приверженцев нашла.

Лишь завидят Змея с вежи,

Соберут ему гостинцы,

Красну девицу поставят –

И деревня спасена.

Постепенно все привыкли,

Даже слух прошёл, что девок

Вовсе он не поедает,

А совсем наоборот.

Дескать, у драконов этих

Многожёнство – это норма.

Чтобы не было им скучно,

Нужен женооборот.

И вдобавок проходимцы,

То есть странники, калики –

Им народ обычно верит,

Хоть они обычно врут –

Говорили, что Горыныч

Знатен и богат, как кесарь,

У него огромный замок,

И все девки в нём живут.

Там вообще культура толще,

Мы тут лаптем щи хлебаем,

А у них стекло и вилки,

Бабы носят кружева,

По нужде на двор не ходят,

А в горшки – ночные вазы.

Ну и что, что на чужбине,

Зато в шёлковых чулках.

Слухи обрастали гуще:

Змей владеет языками,

Может, он большой учёный,

Филантроп и патриот.