Гаудеамус игитур

Он словно прочитал её мысли:

– Меня радует, когда ты пишешь. Как будто ты очень долго болела, а теперь выздоравливаешь.

– Может и так, – задумчиво проговорила Лия, – может и так…

– Это что-то из старого? – он уже пробегался глазами по тексту, слегка массируя Лие плечи, которые всегда затекали от долгого сидения за компьютером. – Я не видел этого в ворохе бумаг на твоем столе. И это не то, что мы последнее время так много обсуждали.

– И да – и нет. Давай пока не будем. – Лия явно не хотела говорить об этом сейчас, и Марк это почувствовал.

– Хорошо. – Он улыбнулся, чмокнул её в кончик носа и ушел таким же почти неслышным шагом, каким и вошел в комнату.

Лия открыла ящик стола и начала копаться в многочисленных блокнотах, разных форм, размеров и цветов. Наконец, выудив один из наиболее старых, она торопливо начала его листать. На одной из страниц, наконец, нашла то, что искала.

Набирая номер, она чувствовала, как сердце учащенно бухает – столько лет прошло. Номер мог измениться миллион раз.

– Алло… Алло!!!

– Вера? – неуверенно спросила Лия. – «Столько лет прошло. Что за глупая идея пытаться вытащить прошлое за хвост» – Лия уже мысленно ругала себя.

– Да! – голос звучал все еще сонно, вероятно из – за разницы во времени, – но уже заинтересованно. Ночной звонок – неприятная штука, но кто может звонить в такое время еще и на стационарный телефон?

– Верка! – Лия волновалась и не могла скрыть этого.

– Лия? Как? Откуда ты? Ты чего – днем не могла позвонить? – Вера была словно и рада и не рада этому звонку одновременно.

– Ты спишь? Прости. Я знала. Но мне надо было обязательно тебя услышать. Понимаешь – обязательно. Я могу перезвонить завтра. В какое время тебе удобно? Просто надо было… Надо…

– Давай завтра вечером поболтаем.

– Да, да, конечно. Я наберу тебя завтра. Завтра, – уже тихо и почти спокойно проговорила она и отключилась.

Теперь у нее была спокойная уверенность, что она, наконец, сможет во всем этом разобраться. Сможет ответить на те невероятно важные вопросы, которые появились и так остро обозначились в ее жизни за последний год. Вопросы – на которые пока никто не мог ответить.