Случаи-то всякие бывают

Кстати, ты нас не познакомила…

– Ах, ну да, конечно! Цинизм здесь неуместен, необходимо проявить подобающую скорбь и не забывать о хороших манерах. Лидия Эдуардовна, позвольте представить вам Никиту Сергеевича Трубникова. Никита Сергеевич, это – ее сиятельство баронесса фон Кнорре. Регина, позволь тебя познакомить… Да ну вас, в самом деле! Мне только интересно, кто следующий?

Неожиданно вмешался Никита Сергеевич, мужчина лет сорока пяти, относящийся к тому типу, который обычно называют «представительный».

– Насколько я понял ситуацию – следующим может быть кто угодно. То есть любой, кто встанет между этим загадочным старцем и буфетом.

– Старика милиция увела, – робко заметила я.

В отличие от Ирины я видела, как убили бабу Машу, и меня все еще била дрожь.

– Он вернется, – уверенно сказал Никита. – И вернется скоро, потому что предложит властям долю от того, что находится в буфете. Они посчитают его ненормальным, но все-таки проверят. И если ничего не найдут – упекут всерьез и надолго, а если найдут, то отберут все, а он явится сюда выяснять отношения со всеми вами.

– Вы из органов? – спросила Лидия Эдуардовна.

Никита неопределенно хмыкнул:

– В данном случае это неважно. Считайте, что я – журналист. Тележурналист. А сейчас покажите мне этот самый буфет.

Произведение мебельного дизайна прошлого века было сделано из красного дерева и занимало едва ли не четверть комнаты и без того забитой. Двуспальная кровать черного дерева, комод, два резных кресла и несметное количество всевозможных старинных и старых вещей.

– Н-да, – крякнул Никита. – Лавка древностей. Для любителя – просто находка, но милиция, слава Богу, пока в таких тонкостях не разбирается. Так что посмотрим буфетик изнутри…

Никита возился полчаса, предварительно попросив у Ирины какой-нибудь тонкий и острый нож. И наконец с возгласом «Эврика!» поддел какую-то балясину, украшавшую верхнее отделение, и достал оттуда небольшой, с папиросную коробку, туго перевязанный пакет.

– Прошу вас, сударыня, – протянул он его с полупоклоном Лидии Эдуардовне. – Если сочтете нужным, разверните.

Та слегка пожала плечами и принялась разматывать бечевку, стягивавшую сверточек. Под пожелтевшей и пропылившейся бумагой находилась еще более старая папиросная коробка явно дореволюционного происхождения.