Волшебный горшочек Гийядина

 – Знаю я ваших злых колдунов… Поймают какого-нибудь полоумного шептуна, который якобы порчу на соседских кур наводил, и вот вам – злой колдун готов! Оторвем ему голову, и будем герои!

– А вот и нет! – ревностно выпятил Селим покрытую стальными пластинами грудь. – Этот был самый настоящий! Даром, что молодой – говорят, едва за двадцать перевалило!

– Веков? – знакомый со сроками жизни волшебников лишь по сагам, преданиям и Адалету, уточнил Олаф.

– Лет! – взмахнув руками, словно отгоняя дух почившего несладким сном колдуна, воскликнул стражник.

– И что – прямо в двадцать, и прямо злой? – всё еще недоверчиво, не слишком убежденная страстной речью сулейманина, проговорила Серафима.

– Да еще какой!!! – Селим вытаращил для убедительности глаза и встопорщил усы. – Караул-баши позавчера на политинформации рассказывал, что этот самый колдун наводил черные чары на нашего пресветлого калифа, да продлит премудрый Сулейман его годы – и на весь дворец!

– Врет, – решительно фыркнул Агафон.

– Чистая истина!!! – грохнул себя стражник кулаком в грудь. – Самолично подтверждаю!!! Вы-то не видели и не знаете, а у нас ребята, которые повпечатлительней, ночью в караул ходить отказывались!!! Тут у нас с заходом солнца такое творилось… такое… такое!..

– Какое?.. – завороженно выдохнула Эссельте в сладком ожидании дивной и страшной истории.

И не ошиблась.

– Вещи, люди летали вверх тормашками! Вода из бассейнов и фонтанов выплескивалась! – взахлеб принялся перечислять Охотник, старательно загибая пальцы левой руки при помощи правой. – Земля под ногами дрожала! На кухне – что ни ночь, то пожар!..

Впечатленные путешественники переглянулись и поджали губы в дружном согласии. Летающие вверх тормашками люди, выплескивающаяся вода вкупе с землетрясением и пожаром попахивали черным магом вполне определенно.

– …А потом это дитя гиены и шакала еще и пришло требовать, чтобы его взяли на службу придворным волшебником, а взамен, дескать, так и быть, он перестанет на нас колдовать! Милость окажет!

– И ему отрубили за это голову, – подытожила Эссельте.

– Ага! – довольный, что его мысль наконец-то была понята, радостно закивал ветеран, умильно взирая на луноликую гурию.

– И все безобразия тут же прекратились? – спросила Сенька.

– Как отрезало! – заверил Селим и чиркнул большим пальцем себе по шее.