Ювелирная работа

Лариса повертела квитанцию в руках. Нет, тщетно: ничего не разобрать – ни откуда, ни на что.

– А вот тут, кажется, нашла! – неожиданно воспрянула она духом. – Слева вверху – это, наверное, фамилия. Ге-ди… Ге-зи… – попыталась она расшифровать плоды чужой стенографии.

– Теди… – попытался внести свою лепту знаток рунического письма, но тоже осекся, не добравшись до конца слова.

– Ладно, довольно научных изысканий, – решила Лариса.

Она открыла записную книжку посередине, на первой попавшейся странице и нашла фамилию со значащимся под ней телефонным номером «Щелкунов Сергей Романович».

– Алло, добрый день, – произнесла она, как только на другом конце сняли трубку.

– Да, – отозвался мужской голос.

– Могу я поговорить со Щелкуновым Сергеем Романовичем? – поинтересовалась Лариса.

– Да, я вас слушаю.

– Понимаете, тут такая история. Как бы вам это объяснить… – Лариса сделала паузу. – Вчера некто оставил у меня в машине записную книжку, а в ней квитанция.

– И что? – не понял собеседник.

– А у него в книжке я нашла ваш телефон. Возможно, вы мне подскажете, кто это? Такой… среднего роста, темно-русый, с усами, карие глаза.

– Темно-русый с усами? – переспросил Сергей Романович.

– Ах да, он еще говорил, что работает в автосалоне или в автосервисе, – вспомнила она.

– А-а, можете дальше не трудиться, кажется, я знаю, кто вам нужен, – сказал Щелкунов. – Это, наверное, Гусько.

– Как вы сказали? – переспросила Лариса.

– Гусько Виталий Павлович.

Лариса еще раз посмотрела на квитанцию. Да, похоже, это действительно ее вчерашний пассажир. Наконец-то она с чужой помощью разобрала хоть одно слово на этой кальке с шифрограммой.

– Да, да, похоже, это тот, кто мне нужен. А не будете ли вы любезны, не подскажете, как мне его найти?

– Буду, – согласился Щелкунов.

Лариса зафиксировала на обложке первого попавшегося под руку журнала продиктованный номер, извинилась за беспокойство и попрощалась.

– Гусько. Вот видишь, я хоть одну букву угадала, – отметила она свое превосходство, обращаясь к Евгению.

Но он уже успел утратить всякий интерес к ее затее и безучастно разглядывал потолок, развалившись в кресле с традиционной порцией пива в руках и запрокинув голову.