Ювелирная работа

Лариса пожала плечами и, поглядывая на обложку журнала, набрала номер вчерашнего спасенного от гнева жены незнакомца.

– Алло, Виталий Павлович? – спросила она, как только ей ответил знакомый мужской голос.

– Да. А кто это?

– Это я, ваша вчерашняя возница, – кокетливо напомнила Лариса. – Ну, помните, я вас еще до вокзала подбросила, когда вы опаздывали?

– А, да-да, помню! – В голосе господина Гусько проскользнуло удивление. Похоже, он явно не понимал ни цели ее звонка, ни того, собственно, откуда она узнала его номер.

– Вы у меня кое-что забыли в машине, – поспешила Лариса разъяснить ситуацию.

– Записную книжку? – В голосе Гусько прозвучала надежда, граничащая с уверенностью в правоте своих выводов.

– Да, не беспокойтесь, она у меня, – поторопилась Лариса подтвердить догадку.

– Ну, просто камень с души! – облегченно выдохнул Гусько. – А я уже, можно сказать, с ней простился. Как бы мне у вас ее забрать? Скажите, где вы живете, и я подъеду.

– Давайте я сама вам ее завезу. Мне нетрудно, – предложила Лариса.

– Ну, если нетрудно, то… записывайте адрес, – согласился Виталий Павлович.

Он подробно рассказал Ларисе, как его разыскать, и сообщил, что ближайшие часы никуда не намерен отлучаться.

– Договорились, я скоро подъеду, – пообещала позвонившая и положила трубку.

Рассудив, что вроде как дело можно считать почти сделанным, Лариса не стала суетиться и неторопливо принялась собираться.

«Что ж, придется еще раз выручить господина Гусько и… может быть, продолжить знакомство», – мысленно заключила она.

– Куда это ты собралась? – подозрительно спросил Евгений.

– У тебя свои пункты взлета и посадки, у меня – свои, – ответила Лариса. – Сегодня у меня летная погода.

И решительно направилась в свою комнату переодеваться.

* * *

Денек стоял не хуже вчерашнего. Вот бы все лето было таким! Свежий легкий ветерок – и никакого тридцатиградусного зноя, от которого не знаешь куда укрыться.

А ведь последние несколько лет солнце на Нижней Волге будто взбесилось. Самое теплое время года превращалось в душегубку под открытым небом. Можно было с ума сойти. Ад кромешный. Сначала ждешь с нетерпением, когда же растает снег, сойдет грязь и можно будет скинуть шубу и плащ. А потом не знаешь, куда от всего этого деться, и в душе начинаешь молить – поскорее бы осень. Зато на этот раз грех было жаловаться.