Долгая дорога в никуда. Том 2

Наконец она вышла, неся к столу супницу:

– Вот приготовила лапшу —нашу татарскую, с курятиной! —торжественно объявила женщина, водружая супницу в центр стола. —Сейчас принесу тарелки и тоже сяду.

– Кстати, агде твоя жена и дети? —Касым только теперь обратил внимание на их отсутствие.

– Я их погулять отправил, —ответил вместо него отец. —Нечего детям присутствовать и видеть, как взрослые пьют водку. У вас —у узбеков, правильно делают, что никогда не пускают детей за стол к пьющим гостям.

Последним подали плов. Было уже начало четвертого. Хотя плов и получился отменный, но есть уже никто не хотел. После всей той вкуснятины, что была на столе, для плова места простоне осталось. Для приличия, чтобы не обидеть хозяина, съели по две-три ложки, предварительно выпив еще по пол стаканчика самогона.

– Ну, что вы, ребята, плов вам не понравился? Почему не едите? —сетовал он.

– Нет-нет плов отличный, Сабит-ака! Только куда же столько кушать? Не обижайтесь! Здесь столько всего вкусного было, больше некуда! —успокоил его Касым.

– Тогда вот что мы сделаем: плов вы на дорогу возьмете! Хозяйка, весь плов положи в кастрюлю! Им еще долго ехать, —там съедят! —распорядился он.

– Пап, ты у нас дед умный! —похвалил отца за догадливость Равиль.

Мать Равиля стала убирать со стола. Мужчины пили чай, лениво ругали политиков: Горбачева – за развал Союза, других, и в особенности Ельцина, за то, что довели Россию до нынешнего состояния.

Со двора послышались шум въезжавшей машины, затем один за другим два длинных автомобильных гудка.

– Это Ильяс подъехал, —встал с места Равиль. —Я попросил его отвезти нас на вокзал.

Подойдя к окну, он постучал по стеклу, приглашая водителя в дом. Ответа не было слышно, но Равиль сказал, что тот не хочет заходить, —курит сигарету.

– Нам, наверное, пора! —догадался Касым. —Почитайте нам фатиху Собит-ака! —попросил он деда.

– А на посошок разве не будем пить? —взялся за бутыль тот.

– Нет-нет! – запротестовали все. —Хватит, спасибо, больше не лезет!

– Не буду настаивать, —примирился Собит-ака.