Химера

Он взглянул на безнадежно испорченную заголовку и повторил уже с искренним раскаянием. – Простите.

Мистер Коплин понимающе кивнул, и оба вернулись к работе. Парнишка постарался полностью сосредоточиться на том, что он делает, чтобы больше не отвлекаться на разговоры за стеной, и у него получилось. Сначала какие-то обрывки фраз все-таки долетали до него, что-то про чаепитие в парке, воскресную службу, Общество борьбы с пьянством, но постепенно Джеймс ушел в себя. Как и утром, его руки делали привычную работу, но разум в этом не участвовал.

Часы летели незаметно.

– Ну, хватит на сегодня, – произнес сапожник, когда стемнело настолько, что пришлось зажигать свечи.

Из кухни уже тянуло стряпней – вареным картофелем и чем-то мясным, – и от этих запахов в животе у Джеймса тоскливо заныло. Он проголодался, и сильно, а до дома и ужина предстояло преодолеть путь по промозглым зимним улицам.

– Хорошо, сэр, – парнишка отложил кусочек кожи с которым работал в сторону и поднялся. – Хорошего вечера, мистер Коплин.

– Постой, – тот тоже встал и пояснил, – денег тебе заплачу, за неделю.

Джеймс нахмурился, а потом просиял: «Точно! Сегодня же суббота!» Каждую неделю, перед выходным днем сапожник выдавал ему два шиллинга, и как можно было забыть об этом?! Парнишка поднял голову и увидел брауни, тот сидел на потолочной балке и щурил желтые глазищи, загадочно улыбаясь. Поймав взгляд Джеймса, фэйри постучал пальцем по голове, а его улыбка из загадочной перетекла в насмешливую.

Что он хотел этим сказать? Что забывчивость его рук дело? Или что нужно быть внимательнее к таким важным вещам, как деньги? Джеймс отвернулся от брауни, с трудом yдержавшись от того, чтобы пренебрежительно фыркнуть: при этом боялся он не столько гнева или обиды фэйри, сколько непонимания сапожника, ведь тот как раз отсчитывал монетки.

– Осторожнее там, по пути-то, – напутствовал мистер Коплин, закрывая дверь.

Джеймс, уходя, слышал это каждый раз. Летом, когда вечера стояли теплые и светлые, такие слова его раздражали, но выйдя за порог в промозглую темень, парнишка впервые за долгое время почувствовал благодарность.

Поднял повыше шарф, поглубже надвинул шляпу, спрятал руки в карманах и поспешил домой.

Рынок уже закрывался – у ворот возился дневной сторож, обматывая толстой цепью прутья створок, рядом с ним топталась дородная женщина. Джеймс пошел медленнее, выискивая среди теней и сумрака знакомую фигурку, но Мэри не было.