Криминальный талант

Рябинин пожал плечами: сколько раз он замечал, что людей чаще интересует не что говорят, а как говорят.

– Тебе, лучшему следователю, про которого пишут газеты, объясняю такие элементарные вещи. Вот поэтому я ехидный.

Юрков встал, хрустнув сильным телом, которое от работы в садоводстве еще больше стало походить на дубовый ствол с обрубленными ветками. И Рябинин подумал, что он сейчас телом сказал больше, чем словами. Но Юрков сказал и словами:

– Вся эта физиономистика для рассказов девочкам. Вот писать жарко, пот со лба утираешь, мысли путаются, вопросы не так формулируешь.

– Да, и следователь получается несимпатичный, – подсказал Рябинин.

– При чем здесь симпатичный? Я не в театре выступаю, а на работе сижу.

– Вот поэтому мы и должны быть симпатичными, культурными, умными, чтобы свидетели уходили от нас с хорошим впечатлением.

– Мне плевать, что обо мне подумают свидетели. Я не артист, а следователь.

– Следователь больше, чем артист. О плохом артисте подумают, что у него нет таланта.

Он позорит театр. А плохой следователь позорит государство.

– В твоем понимании следователь такая уж фигура! Да мы обыкновенные служащие, каких тысячи.

– Нет, мы политические деятели. Посмотри, как замолкает зал, когда на трибуну выходит следователь. Как люди слушают, приходят советоваться, делятся, интересуются… Наша работа прежде всего политическая.

– Прежде всего я должен изолировать преступника!

– Если преступник будет изолирован, а у людей останется от следователя впечатление как от хама и дурака, то пусть лучше преступник ходит на свободе.

Государству меньше вреда.

Юрков онемел. Даже узкие глаза расширились насколько могли. Он смотрел на Рябинина и ждал следующего высказывания, еще более невероятного. Не дождавшись, он строго сказал, опять прищурив глаза:

– Мы должны бороться с преступностью.

– Нет, – возразил Рябинин, – мы должны по вечерам бегать трусцой.

– Да ну тебя, – махнул рукой Юрков и вышел из кабинета.

Он считался хорошим парнем – он и был хороший парень.

Когда требовалась техническая помощь по делу или надо было перехватить пятерку на книги, поднять что-нибудь или сдвинуть сейф, Рябинин всегда шел к нему. Юрков помогал просто, между прочим, поэтому помощь не замечалась, а это – признак настоящей помощи. У него был спокойный, покладистый характер, который очень нравился начальству, да и весь их маленький коллектив ценил.

Рябинин теперь думал не о телепатии, а об абстрактном хорошем парне.