Тимьян и клевер

 – От рожденья тяга у меня к этому делу, значит, к готовке – видать, на роду написано пабом владеть. Правда, Сэм, милый?

– Конечно! – жарко поддержал её супруг. Глаза у него заблестели – то ли от жадности, то ли от любви, Киллиан вечно путал эти чувства у молодожёнов. – А я тебе – лучший помощник, верно?

– А то! – согласилась Лизбет.

Поворковав ещё немного, она убежала – готовиться ко сну. А Киллиан, осушив кружку до дна, начал ждать, прикрыв глаза, и следить за Сэмом.

Большой дом засыпал постепенно.

Умолкли последние крикливые пьянчуги, свернувшие за угол улицы. Затих и успокоился Фергюс Барри, долго расхаживавший из угла в угол комнаты на втором этаже, бормоча под нос угрозы. Отыграла простенькую мелодию старинная музыкальная шкатулка в комнате Сьюзен и Маргарет. Застенчивая и трудолюбивая Джейн закончила отмывать зал и, грохоча вёдрами, спустилась в клетушку под полом – ужинать и умываться под храп рано отошедшей ко сну Люси…

Наконец всё стихло.

Сэм начал клевать носом, выронив на пол недоеденный кусок сыра.

Ровное прежде дыхание на мгновение прервалось – и сильно запахло бренди. Киллиан заглянул в свою кружку и ничуть не удивился, обнаружив, что остатки морса превратились в спиртное. Потом скрипнула входная дверь и послышались лёгкие шаги. Стараясь не выдать себя, Киллиан свернулся калачиком на полу – так, чтобы держать в поле зрения и вход в подвал, и ступени – и прикрыл глаза.

Шаги становились ближе, ближе и…

«Я так и знал. А ты был прав, Айвор.

Колдунья в этом доме – настоящая красавица».

Киллиан терпеливо дождался, пока воровка откроет дверь и спустится в подвал, пока прошуршат тихо крошечные веретёнца с синей и белой нитками, пока звякнет гулко пустое ведро и не плеснёт вода в полном… И лишь когда полилась тихая, жутковатая песня, он поднялся и бесшумно скользнул к двери.

Как по ниточке, да по беленькой

Эль течёт, словно яркий мёд,

А по ниточке, да по синенькой

Холодная водица катится,

И как эль из бочки повытечет –

Так я скроюсь из дома отчего,

Коль не дал свободы – богатств не сули

Непослушной дочери…

– Эмили Ли, – подхватил песню Киллиан и сделал шаг через порог.

 – Здравствуй, красавица-колдунья.

Эмили отшатнулась – и опрокинула наполненное уже до середины ведро с элем.

– И не жалко хороший напиток переводить? – укорил её Киллиан, отступая от липкой лужи, чтобы не запачкать ботинки. – Впрочем, я не разделяю любви вашего отца к элю, мисс Барри.