Кровь и струны

Плавный изгиб ассиметричной юбки должен был кокетливо приоткрывать часть ноги, но из-за низкого роста почти волочился по земле, а объемные рукава делали плечи некрасиво широкими. Марита чувствовала себя в этом изящном платье, как осел в дорогой сбруе. Еще и фляга, притороченная к поясу, мешалась. Но делать нечего – здесь их носили все, кроме детей.

Марита перевела взгляд на лицо леди Бланки. Та сидела, чуть откинувшись на мягкую бордовую спинку и прислонившись к стене щекой, и тихо сопела. Сейчас госпожа наконец-то походила на человека, а не на красивую куклу: рот забавно приоткрылся, а одна из прядей съехала на глаза.

«Что же ты задумала?» – спросила Марита про себя, с опаской вглядываясь в безмятежное лицо. Сразу же взять новую служанку на бал – еще куда ни шло. Но зачем отдавать ей свой наряд?

– Твоя одежда слишком поношенная. Да меня засмеют! – вот как это объяснила сама госпожа.

Да, другие девушки в поместье носили вещи подороже, но Марита чувствовала в происходящем подвох, будто зверь, учуявший спрятанный под листьями капкан по стальному душку.

И это не давало насладиться мягкими сиденьями и прохладным ветерком, покачивающим тонкую шторку. Нет, надо все выяснить, пока есть возможность. Только как? Ответ тут же глумливо возник в сознании, такой очевидный и такой нежеланный. Она не должна… Но время бала приближалось, а госпожа не спешила раскрывать все карты. Ладно, в последний раз. Марита вновь прислушалась к чужому мерному дыханию и, убедившись, что госпожа действительно спит, чуть наклонилась вперед.

– Эй, Аделла, – шепотом позвала она.

Вторая девушка вздрогнула и суетливо завертела головой по сторонам.

– Приехали?

– Нет, – Марита помедлила, подбирая слова. Это далось непросто – старые навыки успели покрыться пылью и теперь казались чужими. – Ты не знаешь, зачем это все?

Марита взмахнула рукой, указав на свой наряд. Аделла с опаской покосилась на спящую хозяйку. Когда служанка думала, у нее на лбу пролегала забавная складка – вот и сейчас так же.

– Я не должна об этом говорить, – неуверенно и простодушно ответила Аделла.

Внутри невольно потеплело от удовлетворения. Вот она, брешь. Не заметив, как карету качнуло на очередной кочке, Марита наклонилась и слабо сжала руки служанки в ладонях.

– Прости, не стоило мне, – мягко сказала она и заставила голос истончиться и задрожать: – Просто я так боюсь – коленки трясутся.