Кровь и струны

Служанка по-деревенски вытаращила на Мариту глаза, а сквозь маску красоты на лице леди Бланки проступило настоящее, не наигранное удивление. Верно отец говорил – можно проиграть в карты последние штаны, но умение – никогда. Впрочем, на что оно теперь? Марита вновь спокойно поклонилась и, со стуком поставив бокал обратно на столик, направилась к двери.

– Стой.

Оклик застал ее почти на пороге. Сейчас бы завершить сцену как следует: рассмеяться и уйти, картинно хлопнув дверью. Это был бы красивый жест, щелчок по благородному носу… И бездарно упущенный шанс.

Поэтому Марита развернулась.

Леди Бланка выглядела так, будто бы делала одолжение, но наметанный глаз все же заметил тщательно скрываемое за напускным безразличием любопытство. Так смотрит заскучавшая кошка, специально отпустившая пойманную мышь: убежит или нет?

– Ты знаешь, что это мой любимый бокал? – спросила леди Бланка, и ее губы тронула наигранная улыбка. – Брат привез мне его из Измовии.

Чуть помедлив, Марита покачала головой:

– Нет, госпожа.

Леди Бланка задумчиво подхватила тонкую ножку и отпила, с наслаждением прикрыв глаза. Марита терпеливо ждала, хотя ее руки, вновь спрятанные в складках, дрожали, а в груди несмело теплилась искра, готовая вот-вот перерасти в надежду. Стоять вот так было едва выносимо, словно держать на плечах каменную глыбу. Наконец, молодая госпожа вновь подала голос:

– Пять вернингов в неделю тебя устроит?

Сердце сделало кувырок и забилось еще быстрее, чем до этого. Едва сдерживая рвущуюся наружу радость, Марита скупо кивнула, ничем себя не выдав.

Сейчас она готова была стать даже крысой, если ей пообещают за это заплатить.

Герб Реплихов представлял из себя черный цветущий чертополох, заключенный в желтый круг. Из того, что Марита слышала про этот род, ей больше всего запомнились шутки. Реплихов сравнивали с репейником, сорняками и липкой смолой. Леди Бланка эти слухи подтвердила, сразу же прицепившись намертво.

«А как в Вентонии? А правда, что вы просто закапываете мертвецов в землю? Отвратительно.

А все вентонцы видят ложь? Я вру? А сейчас?» Поток вопросов остановился, только когда госпожа задремала, убаюканная мерным покачиванием кареты. Вторая служанка, та самая пухлая урнийка, заплетавшая леди волосы, тоже то и дело клевала носом. Только Марите не спалось.

Она со вздохом повела плечами. Леди Бланка была в них более узка, так что старое платье госпожи жало и, казалось, вот-вот могло разойтись по шву.