Балтиец

– Это почему? Свобода одна, как и правда. А правда в том, что мы, солдаты, выполняем свой долг. Защищаем Отечество.

– А вот и нет, – тут Шура почувствовал, что не зря слушал треп товарища Блейхмана, – Вы … это … – слова снова пытались убежать, но на этот раз матрос их удержал, – имейте одну свободу для нас, для пролетариев, а другую для себя, для буржуев. Это … Для нас вы приготовили свободу от. Ну, от чего-то, значиться. А себе оставили свободу для. Для чего-то. А мы, анархисты, – эти слова матрос произнес с особой гордостью, – хотим свободы для.

Сказал и понял, что сказал непонятное. Попытался исправить, но получилось еще хуже.

– Я в том смысле, что хотим свободы для того чтобы делать что хотим … но для всех людей. Для пролетариев, для буржуев … для баб.

– Баб? – в недоумении переспросил генерал, но решил не заострять на этом внимание. – Бог весть. Не суть. Моя просьба, матрос Грабарь, ни в коей мере не умилит вашей свободы ни «для» и, тем паче, ни «от». Я прошу вас, заметьте не приказываю, а по-человечески прошу, вернутся на «Рынду».

– А на кой нам это надо? – ухмыльнулся Шура, поддев за плечо спящего напарника. Тот продолжал спокойно спать. Жаль никто не заценит как генерал упрашивает простого матроса. Олухи у парадной – пара гарнизонных лаптей, прибившиеся к анархистам неделю назад. То, что часовые не участвуют в разговоре, значило, что они тоже спят. А братки у сейфа не слышат. Подвал глубоко, и с противоположной стороны дачи.

– Родине надо. Если подзабыл, я напомню. Идет война. На кораблях не хватает офицеров. А без вашей поддержки, без вашей службы, гардемарины так и останутся гардемаринами.

– А нам то что? – Шуре нравилась роль упрашиваемого.

– Пока ничто. Но если пустим немца, он не спросит анархист ты или эсер. Всех и каждого скрутит в бараний рог. Как тебе такая свобода, матрос первой статьи?

– Э нет, ваше превосходительство. Тут вы тоже мимо. Пролетарий пролетария завсегда поймет и зауважает.

– Эх, братец! – вздохнул генерал. – Тут русский русского понять не может. Впились друг другу в глотку …

– Чего крик? – тяжелая рука легла на Шурино плечо. От неожиданности матрос вздрогнул и схватился за маузер на поясе.