Балтиец

Командный голос узнал и Шура. Еще бы. Пару месяцев назад, вскочил бы по стойке смирно. От почтения и страха, забыл бы как дышать. Но теперь хрена с два. Другие времена.

– Какие люди на палубе?! – матрос старался добавить в голос нотки презрения. – Неужто ваше высокопревосходительство решили в анархисты податься? Милости просим, за борт не бросим.

Шура рассмеяться. От натуги смех получился фальшивым. Генерала не смутился. Неспеша вышел из авто и поднял на балкон тяжелый взгляд.

– Матрос первой статьи Грабарь, – узнал он Шуру.

– А я, ваше превосходительство, не тока пушку сменил. Я … – подходящее слово вылетело из головы. Такое с Шурой часто случалось. Непривычные слова вроде как понимал, и даже запоминал, а вот использовал со скольжением. – Это … как их? Взгляды … О! Туда-сюда.

Все-таки присутствие большого начальства сказывалось. Страх, сколько его не прогоняй, остался. Матрос разозлился на малодушье и, чтобы показать решимость, с воодушевлением выпалил, казалось бы, заученный на зубок лозунг:

– Свобода, братство и …, – нужное слово снова куда-то подевалось.

– Равенство, – подсказал генерал.

Вконец разозленный Шура выкрикнул:

– Все! Баста! Кончилась ваша сила!

– Коли так, – господин Бригер заложил руки за спину, – спускайся, поговорим. Как равный с равным.

– Ага, – Шура снова засмеялся, на этот раз искренне, – благодарствуйте. Видели мы как ваши с адмиралом Карцовым поговорили.

– Ну, матрос, во-первых Виктора Андреевича не расстреляли. Во-вторых рановато вам себя с адмиралом сравнивать. Ну и в-третьих, даю вам слово офицера, никто насильно увозить вас не станет.

– Что скажешь, Колян? – в полголоса спросил Шура напарника. Тот, кажись, опять уснул. Головой на рычагах. Должно быть теребенчик еще не отпустил. – Ясно все с тобой, – разочаровался матрос и крикнул генералу. – А об чем говорить желаете?

Бригер хмыкнул.

– О службе. О чем же еще?

Матрос хохотнул:

– Какая служба, ваше высокопревосходительство? Говорю же, кончилась служба. Всё! Нынче свобода!

– Одно другому не мешает, Грабарь. Уверяю, никто на вашу свободу не покушается. Вы можете служить как и прежде, оставаясь свободным человеком. Свобода не означает безделье. Каждый должен исполнять свой долг.

– Я, ваше высокопревосходительство, никому ничего не должен. У вас своя свобода, у меня своя.