Жулик: грабеж средь бела дня

Судя по всему, он прекрасно владел искусством грима и перевоплощения: ведь даже проницательный детектив не сразу признал в недавнем длинноволосом очкарике беглеца из «Сантэ»! Да и предусмотрительности Жулику было не занимать: в кожаном рюкзаке наверняка лежали и набор для грима, и одежда для перевоплощения.

Растворившись в вокзальной толчее, Сазонов, скорее всего, сел на один из многочисленных поездов, отходящих с Монпарнаса в южном направлении.

И оставалось лишь догадываться – где, когда и при каких обстоятельствах этот хитроумный аферист засветится вновь.

* * *

Вот уже битый час Эдуард Иванович слонялся по улицам родного города, явно не зная, куда податься. Вспоминая об утренней сцене, он беззвучно кривился, словно от зубной боли. На губах его пузырились самые страшные ругательства. В этот момент Голенков ненавидел всех и вся: распутную жену, бывшего друга Коробейника, оказавшегося подонком, свою несложившуюся ментовскую судьбу…

Но больше всего – Алексея Сазонова, ставшего первопричиной всех его бед.

Теперь предстояло решить, что делать дальше. Никаких определенных планов на вечер у Эдика не было. Конечно, можно было принять приглашение Коробейника и отправиться в кабак. Тем более что Юра был абсолютно прав: теперь, после возвращения с зоны, у бывшего мента не было абсолютно никаких перспектив. А ведь подполковник ОБЭПа действительно мог ему помочь. К тому же он располагал какой-то любопытной информацией о Жулике…

Но просить этого жирного борова о помощи было бы унизительно: перед глазами обманутого мужа до сих пор маячило волосатое седалище Коробейника, равномерно двигающееся между раздвинутыми ногами Наташи.

– Суки поганые!.. – прошипел Эдик и, в сердцах пнув ногой гулкую жестяную мусорку, побрел в сторону знакомой «Рюмочной».

Хотелось напиться…

Он шел по тихой пустынной улице. Солнце клонилось к закату. Пирамидальные тополя отбрасывали на асфальт приятные равномерные тени, и тени эти беспокойными пятнами шевелились под ногами.

Поравнявшись со знакомым детским садиком, Голенков печально взглянул на песочницы и качели.

Это сентиментальное воспоминание окончательно прибило бывшего оперативника.

– А ведь все могло быть как у людей… Если бы не Сазонов!.. – с ненавистью прошептал Эдик и, прикурив, двинулся в сторону «Рюмочной».