Жиган

До сих пор он никому не говорил правды – ни следаку на допросе, ни Архипу во время задушевных разговоров. Однако сейчас, под пронзительным взглядом этих темных глаз, Константину не оставалось ничего другого, как признаться.

– Не один.

– Зачем терпилу опешил?

– Брат на иглу сел, влез в долги.

– Родной брат?

– Родной, младший.

Толик немного помолчал.

– Чужой груз, значит, на себя повесил? Лямку тянешь вдармовую? Не опускай глаза, отвечай.

– Вроде так получается.

Константин почувствовал, что у него пересохло в горле.

– Женат? – неожиданно спросил вор.

– Нет, не успел еще.

– А подруга есть?

– До армии была.

– Не дождалась?

– Она и не обещала ждать.

– Ты с ней спал?

– Нет.

– Неужто ничего не было?

– Не было, – твердо сказал Константин.

– Так ты что, еще и бабу не имел? – с явным недоверием поинтересовался Рваный.

– Бабы-то были, но так… шалавы. Перетрахнулся – наутро имя забыл.

– Ну это не страшно, – удовлетворенно сказал вор, – бабы в нашей жизни не главное.

Затем последовал новый поворот разговора.

– А где служил?

– В Афгане?

– Кровь видел?

– Конечно.

– Сам мочил?

– Приходилось. Или ты их, или они тебя. Там закон пpостой.

– Тоже правильно. Карзубого за что замесил?

– Чтоб неповадно было.

Напоминание о Карзубом заставило Константина нахмуриться.

– Ладно, не ершись, – сказал Рваный, – замесил, и правильно сделал. В шерстяной хате порядок навел – тоже одобряю. Я сам такой был когда-то. – Он многозначительно притронулся к мочке уха.

– Слыхал.

– Сухарь он. На авторитет претендует. Но воевать не решается. Шкет с Сиротой на тебя ему пожаловались.

– Мне-то что с их жалоб? – слегка самоуверенно сказал Константин.

– Напрасно ты так. Бояться Кокана, конечно, не надо, но будь настороже. Куришь?

– Курю.

Вор вытащил из кармана шаронки пачку сигарет и сунул их в руку Константину.

– Держи, подарок от меня. Таких пацанов, как ты, мало. Сколько чалился, может, одного и видел.

Константин глянул ему на ладонь и чуть слышно присвистнул.

– Ого, «Мальборо»?

– Здесь тоже можно жить, – с достоинством сказал Рваный. – Ладно, парень, мне пора.

Он встал. Вместе с ним поднялся и Константин.

– Что у тебя с рукой? – спросил вор, глянув на грязный бинт.

– Лайба загорелась, когда от ментов срывался.

– Кенты на воле как тебя звали?

– Костылем.

– Не пойдет, – покачал головой вор. – Надо тебе настоящую погонялу иметь.