Жиган

Гость обернулся вполоборота и едва заметно кивнул.

Конвоир тут же наклонился к нему и, услышав несколько слов, тоже кивнул. Дверь за гостем тихо закрылась.

Несколько мгновений он стоял на пороге, разглядывая заключенных при тусклом свете лампочки под потолком. Ночью лампочка должна быть всегда включена.

В камере, конечно, никто не спал. Все настороженно смотрели на гостя, который, в свою очередь, спокойно разглядывал их лица.

Архип толкнул Константина в бок.

– Толик Рваный, – прошептал он, – к тебе пришел.

Взгляды Панфилова и вора встретились. Толик Рваный тут же шагнул навстречу Константину. Помня об авторитете гостя, Панфилов тут же спустил ноги с нар и поднялся. Это произвело впечатление на вора, который неспешной походкой прошел через камеру и остановился перед Панфиловым.

Единственным из обитателей камеры, кто почтил вставанием приход вора, кроме Константина Панфилова, был Архип. Остальные даже не знали, кто удостоил их своим вниманием. При других обстоятельствах это могло стоить им дорого.

Жестом руки он показал Архипу, что нужно освободить дальние угловые нары для разговора. Спустя несколько мгновений пожелание было выполнено, и Рваный первым предложил Константину:

– Присядем.

Голос его звучал негромко, глаза смотрели испытующе. Константину в первое мгновение стало не по себе. Но постепенно он привык.

Давно ему не приходилось видеть таких проницательных умных глаз. В них был и глубокий житейский опыт, и знание людей, и философское отношение к жизни, какая-то грустная мудрость.

– Знаешь, кто я?

– Знаю.

– Откуда?

– Рассказывали.

Вор тут же глянул на Архипа и чуть заметно улыбнулся. Когда он отворачивался, Константин смог разглядеть разорванную мочку уха своего гостя.

– Мы с Архипом старые знакомые, он пацан правильный. А вот кто ты такой, еще надо проверить.

– Так ведь… – начал Константин и запнулся.

– Смотри мне в глаза и отвечай. Если неправду скажешь, пеняй на себя.

Константин ничего не успел ответить, как последовал вопрос.

– На воле чем занимался?

– Шоферил после армии.

– А до этого погоны, значит, носил? – скорее сожалеющим, чем осуждающим тоном сказал Толик Рваный. – В кичиван за что окунули?

– Лайбу угнал.

– Один работал?

Константин немного замешкался с ответом.