Большая стрелка

Новая ахтумская бригада состояла из спортсменов, предводительствовал в ней мастер спорта по боксу Гладышев по кличке Боксер. Они быстро стали подминать под себя вещевые рынки, где торговали челноки. А когда схлестнулись с Тимохой, то просто взорвали его ближайшего помощника Крота. Это был первый взрыв в городе. Гранату привязали к калитке. Убийцы знали, что каждое утро жертва выходит обтереться снегом и пробежаться по улице от инфаркта.

Тогда Художник в очередной раз убедился в том, что наступает время игр без правил.

И вспомнил безумные глаза Гоги, который с ужасом смотрел на него, нависшего с ножом. И определил для себя, что истинная власть над людьми – это власть смерти.

Боксер пробыл на свободе недолго. Во время очередной разборки его повязали, он сидел в изоляторе по статье о злостном хулиганстве. Но созданная им команда работала.

Художнику стукнуло восемнадцать, и на следующий день он залетел. С тремя пацанами решил очистить оптовый склад на юге Ахтумска. Там их ждали японские двухкассетники, видеомагнитофоны, звуковые центры – огромное богатство.

Потом уже Художник обдумывал: как оказалась милиция на месте именно тогда, когда воры заталкивали в угнанный грузовик вещи? И пришел к выводу, что кто-то заложил.

Переливчатый свисток, истошный крик: «Стоять, милиция». Предупредительный выстрел. Толчок в спину. Грязь, забившаяся в рот. Наручники на руках за спиной. Все заняло минуту, не больше. И Художник отправился туда, куда готовил его Зима.

Переступал порог камеры СИЗО он с некоторой внутренней дрожью.

Хорошо, если попадешь в нормальную «хату», где люди сидят. Ведь сам Художник – человек по всем понятиям правильный. И статья у него правильная, восемьдесят девятая Уголовного кодекса – кража общественного имущества. Но не дай бог к беспредельщикам или к общественникам попасть…

– Етить-крутить! Художник! – обрадованно завопил высокий жилистый парень, хлопнул себя в присядке по бокам.

– Хоша, – кивнул Художник, без особо доброго чувства обняв его.

– Ха.

 – Хоша вдруг обернулся и ударил ногой по физиономии, высунувшейся из-под кровати.

Под нарами жил опущенный. По ночам любители «приходовали» его как женщину, а остальное время он не имел права смущать своим непотребным козлиным видом почтенную публику.

– Я тут на хате главшпан. А ты по какой статье заехал? – расспрашивал Хоша, пока один из шестерок заваривал чай.

– Восемьдесят девятая, часть третья.

– Хорошая статья. А у меня сто сорок пять. Грабеж.