Большая стрелка

Я вообще жертва вьетнамской агрессии.

С Хошей Художник встречался несколько раз на ахтумских малинах. Тот прозвище получил благодаря вождю вьетнамского народа Хо Ши Мину. Но братва с трудом представляла, кто такой Хо Ши Мин, поэтому прозвали его коротко – Хоша.

Он сколотил шайку из своего родного поселка городского типа Рудня, что в десяти километрах от Ахтумска, и принялся за раскулачивание вьетнамцев.

В то время в Ахтумске масса вьетнамцев-лимитчиков трудилась на текстильной фабрике и химическом заводе. Они спекулировали и выметали дочиста и так небогатые полки магазинов.

Самолет на Хо Ши Мин еле отрывался от взлетной полосы, перегруженный барахлом – утюгами, градусниками, одеждой, лекарствами.

Вьетнамцы жили в общагах, но многие снимали квартиры, набиваясь в одну комнату по десять человек, да еще устраивая там склады. Вот по этим жилищам-складам и работал Хоша.

Звонок в дверь. Тонкий вьетнамский голос:

– Кто там?

– Барахло принесли.

Вьетнамцы привыкли, что к ним тащат вещи, преимущественно краденые, и открывали.

Тут и врывалась толпа с железными прутьями, кастетами, быстро укладывала желтолицых братьев на пол, избивала и выносила ценности. И никто заявление не напишет – вьетнамцы как огня боялись милиции.

Но однажды грабителей застукал проезжающий мимо патруль. Хоше прострелили бок. Он два месяца провалялся в больнице в СИЗО и еще девять месяцев, пока с трудом тянулось следствие, верховодил в этой камере.

По большей части в камере были случайные люди. Кто-то попал за наркотики, кто-то спьяну дернул сумку.

Естественно, Художник стал вторым человеком после Хоши.

– Гадом буду, не будет на меня суда, – говаривал Хоша. – Ни один вьетнамец на суд не придет.

Однажды к Художнику пришла на свидание мать. Почти трезвая, она рыдала, хлюпала, называла его «сынуленька мой» и была ему противна.

Он огляделся и увидел в самом отдалении комнаты для свиданий сидящих друг против друга Хошу и стройную, с немного тяжеловатыми, но приятными чертами лица девушку. Хоша в привычной манере развязного балагура что-то ей втирал.

А она, заметив Художника, улыбнулась ему. Он улыбнулся в ответ.

Уже в камере Художник сказал Хоше:

– Какие герлы к тебе ходят.

– Еще и не такие есть. Мы же, руднянские, не просто так. Мы – бригада!

– Как ее зовут?

– Галка, – хмыкнул Хоша.

– Твоя?

– Общественная собственность. Но больше моя.

Вскоре прошел суд по «расистам». Вьетнамцы на суд пришли, а кто не пришел, тех показания зачитали.