Ордалия

– Для чего тебе всё это? – адвокат выкинул окурок в урну и приблизился к собеседнику, – Ради чего ты так рвешься посадить Серябкина? Он что-то тебе сделал? Сводишь с ним счеты?

– Я просто не люблю проигрывать, – Ованес покрутил указательным пальцем перед лицом собеседника, – И пойду на что угодно, лишь бы одержать победу.

– Разве этому я тебя учил? – адвокат Касымов стал вглядываться в глаза бывшего ученика, – Не узнаю я тебя. Ладно я. Рот ты мне закрыл, молодец. А что насчёт Серябкина? Ты ведь знаешь, что он невиновен, но продолжаешь его топить.

– Конечно же изучил, – молодой прокурор скривил лицо, а затем выдал ухмылку, – Предоставленные Вами сведения добыты незаконно, и я исключил их из дела. «Закон есть закон». Твои же слова.

– Какой же ты подлец! – Касымов покачал головой, – Для тебя карьера важнее человеческой жизни? А может быть ты тоже в доле с теми ментами, а?

– Говори, да не заговаривайся, – Ованес нахмурил брови и прищурился, сверля взглядом бывшего наставника, – Помалкивай лучше, пока я действительно не дал ход материалу, по которому безопасники тебя за жопу взяли.

– Господи, что с тобой происходит, Ованес? – адвокат поджал губы, чтобы скрыть дрожь.

– Я просто делаю свою работу. Ты же сам когда-то говорил. Обвинитель должен пытаться посадить, а освобождать это работа адвоката.

– В эту игру, – перебил Касымов, – Как и в любую другую, тоже надо играть честно. А не так как ты.

– Раз уж ты понял, то насколько опасным я могу быть оппонентом, разумно ли садиться играть со мной за один стол?

– Поясни.

– Не мешай мне! Так или иначе, эта партия останется за мной. Усек?

– Более чем, – сквозь зубы процедил адвокат.

– Вот и отлично, – Ованес скинул окурок на землю и раздавил, – Идем.

***

Преисполненный радости Ованес вышел из здания суда, что-то выкрикнув и подбросив вверх свой дипломат. Следом за ним, со слезами на глазах выходили родственники Серябкина, которого суд приговорил к десяти годам лишения свободы. Конвоиры застегнули у него на руках наручники прямо в зале судебного заседания. Попрощаться с ним не дали никому. Последним из здания выходил разволнованный адвокат Касымов.