Проклятие сублейтенанта Замфира

Посмотрел ниже, на широкие лодыжки в прохудившихся шерстяных носках под обтрёпанным подолом, и почувствовал стыд и лёгкую брезгливость.

– Прошу вас на кухню, господин офицер, – Она провела его в полутёмную комнату с холодной печкой и маленьким окном. В ней стоял густой запах дрожжей и скисшего молока. – Присаживайтесь. Цикорию хотите? Или, может, чего-нибудь покрепче?

Василе посмотрел на четвертные бутыли с мутной жидкостью, стоящие под подоконником и отказался:

– Нет-нет, благодарю вас. Цикорий будет в самый раз.

Виорика достала жестяную банку, разожгла примус и взгромоздила на него чайник, рассеянно выглянула на двор и ойкнула:

– Матушка меня убьёт!

Она кинулась прочь, через окно Василе увидел, как девушка торопливо срывает с верёвок мокрое бельё и складывает в огромный медный таз. Чайник закипел. Василе потушил горелку, поколебался, но всё же нашёл в буфете кружки и засыпал в них порошок. Когда вымокшая и раскрасневшаяся Виорика вернулась в дом, он протянул дымящийся напиток и смущённо спросил:

– Я сам налил, вы не против?

– Если спросят, бельё там не висело, хорошо? – попросила она.

Их пальцы соприкоснулись, и Замфир с интересом посмотрел на Виорику, но та с беспокойством выглядывала в окно за его спиной.

– Буду нем, как рыба, – заверил он и почувствовал, что терпеть больше не может. – Вы не подскажете, где у вас клозет?

– Что, простите? – девушка перевела взгляд на Василе, и он смутился.

– Ну… Латрина… Ретирада… Сортир, – понизив голос пояснил он.

Она пару секунд непонимающе хлопала ресницами, потом с пониманием кивнула: – Отхожее за домом.

 – Посмотрела на его безупречно подстриженные усы и добавила: – Деревянная будка такая, без окон. Найдёте?

Сублейтенант Замфир нашёл и тут же проклял день, когда его из штаба армии отправили в эту Богом забытую дыру. Внутри вились навозные мухи, их липкое жужжание сводило Василе с ума. Криво выпиленная дыра нужника казалась провалом в Преисподнюю. Спасаясь от смрада, он уткнул нос в воротник.

Тоска по дому, просторному особняку на улице Хэрестрэу в двух шагах от парка короля Кароля, охватила его.

Особенно, в этот момент, по отапливаемому клозету с фаянсовой вазой "Унитас", по её гладкому полированному ободу. Василе обиженно всхлипнул, под переносицей защипало. В слабом свете, проникающем сквозь щели, он осмотрелся и не обнаружил ни клочка бумаги.

Осторожно приоткрыв дверь, Василе высунул нос и облегченно выдохнул. Воздух, опьяняюще свежий, ворвался в лёгкие.