Проклятие сублейтенанта Замфира

Живых видно не было. Где-то за домом надсадно ржала лошадь, низкий женский голос распекал Виорику. Видимо, хозяева вернулись, и госпожа Сырбу обнаружила безнадёжно вымокшее бельё.

Василе растерялся: не бежать ведь офицеру со спущенными штанами к дому. Взгляд его упал на густые заросли лопуха. Он покачал головой, удивляясь, как низко он пал, воровато оглянулся и кинулся к ним, придерживая спущенные бриджи. Наконец, оправившись, он подошёл к умывальнику, прибитому к задней стене дома, и тут злодейская судьба нанесла последний удар.

На краю облупленной эмалированной раковины лежал кубик серого марсельского мыла с прилипшими курчавыми волосами.

С трудом сдерживая клокотание в груди, Василе вошёл в дом. Виорика стояла, опустив в притворной покорности голову, но с его появлением сверкнули задорно глаза под насупленными бровями. Над ней нависала дородная чернявая женщина с руками, способными быку голову к земле прижать. Она потрясала мокрой простынёй, зажатой в увесистом кулаке. По ту сторону круглого стола, у открытого буфета, застыл мужчина – кряжистый, лохматый, со спутанной бородищей, похожий на кишинёвского цыгана.

В руке он держал тёмно-зелёный штоф.

Чтобы завершить немую сцену, Василе щёлкнул каблуками и чётко, с идеальной артикуляцией, как его учили в штабе, доложился:

– Заместитель интенданта штаба четвёртой армии его королевского величества Фердинанда сублейтенант Замфир прибыл для осуществления контроля за транспортировкой армейских грузов. Господин Сырбу? – Бородач неуверенно кивнул, будто до конца не веря, что он тот самый Сырбу, что нужен господину офицеру.

Василе выдернул из нагрудного кармана вдвое сложенный конверт и протянул его через стол. – Вот предписание. Вам надлежит предоставить мне жильё и питание на весь срок командировки. Оплата будет произведена согласно установленному министерством прейскуранту.

Сырбу хмыкнул, прочищая горло и сварливо проворчал:

– Аж уши заложило. Знаю я ваши прейскуранты: кожу сдерёте, ещё и должен останусь.

Он забрал конверт, вытащил лист гербовой бумаги с размашистой подписью и долго вглядывался в него, подслеповато щурясь.

– Да вы садитесь, господин офицер, – ожила мать. – Садитесь! Сейчас ужинать будем.

– Благодарю, госпожа Сырбу, но, если позволите, я поужинаю позже. Мне срочно надо в галантерейную лавку. Не подскажете, где тут ближайшая?

– Ой, не надо "госпожа", мы люди простые, да и вам у нас не один день жить.