Катарсис

С другой, кто его знает, как поведут себя заменившие их души?

И что он может сделать, решив спасти полицейских? В нём нет никакой силы, никаких возможностей противодействовать призракам, находясь в таком состоянии. Провоцировать полицейских на более жёсткие действия, чтобы выйти из тела, тоже не хочется, не заслужили они того. Да и не оценят они подвига. В конце концов, каждый получает то, что заслужил!

Вот и кара господня, если так можно выразиться – два откровенных бандита, пинками расшвыривают окруживших полицейских призраков, с ходу врываются в тела, выбрасывая их души на улицу.

– Чо, пацан, за что залетел? – сочувственно спрашивает один из бандитов, быстро осваиваясь в новом теле.

– Да, пошёл ты, – не выдерживает Егор, представляя, что могут натворить эти мордовороты, прикрываясь телами полицейских.

– Ах, ты, сука неблагодарная, – взорвался бандит и замахнулся.

Что менты, что бандиты, результат один и тот же. Резкий удар в лицо отправил Егора в глубокий нокаут. Словно щелчком выход из тела, снова в знакомой среде, есть пространство для манёвра.

– Серый, ты убил его, что ли?

– Хазар, залепи дуло, чего ему сделается с одной плюхи? Сейчас очухается и погоним пинками по улице. Прикинь, Хазар, ты же мент сейчас! – он заржал в голос, тыкая пальцем в подельника.

– Ты кого ментом назвал, падла? – набычился Хазар, засучивая рукава.

– Хазар, ты чего, в натуре? Мы же с тобой сейчас оба менты, – не на шутку струхнул подельник. – Я к тому, что мы сейчас чего хочешь делать можем, никто предъяву не кинет! Прикинь, сколько лавэ можно поднять?

Так, пока эти новые предприниматели не разбежались, нужно их угомонить малость, а точнее, совсем. Как бы только этим пацанам потом жизнь вернуть, думал Егор, нащупывая сердечные сгустки внутри тел. Убивать несложно, проблема сделать так, чтобы душа покинула тело, ещё не лишённое жизни.

– Чего встали, как вкопанные? – заорал он на полицейских. – Идите ближе и будьте готовы впрыгнуть обратно!

– Куда обратно?

Сейчас они удивительно непохожи на самих себя минутой ранее. Куда-то пропала бравада, налёт вседозволенности, уверенность, что форма даёт право быть главным в судьбе любого человека. Трясутся от страха, не особо понимая или не желая принять факт случившегося.