Завтра были девяностые

– Что, например, он хотел доказать?

– Да взять что угодно! – Зелинка пошарила вокруг себя взглядом. – В магазине нахамили – подайте жалобную книгу. Мы же не можем мириться с oбщей очередью. Это нас унижает. Пусть – очередь, но – не общая. И, конечно, жильё! Он говорил, что убьёт Обобурова. Проще простого – кричать: реализуйте моё право на жилище! Другие на стройки идут или в сантехники за жильём, в начальники лезут или в постель к начальникам, а таким, как он, просто – за красивые глазки. А тут eщё машина замаячила, приняла реальные очертания, а потом пропала.

Это его вообще взбесило.

– Неужели был способен убить Обобурова?

– Обобурова? Вряд ли. Припадки презрения и ненависти, естественно, испытывал, но подсознательно он признавал превосходство Обобурова и им подобных.

– Почему так думаете?

– Однажды он при мне просил закурить у встречных. К молодому мужику чиновничьего вида он обратился на «вы» и начал с «извините», а к мужику в возрасте, но пролетарского вида – на «ты»: «Закурить, мол, не дашь?»

Apcову было грустно, ему вовсе не хотелось щекотать в мозгу Зелинки зону отрицательных эмоций, задавая крутившиеся у гортани вопросы.

Однако несколько вопросов он всё-таки не мог не задать. Их следовало задать именно сейчас, хотя Арсов и понимал, что ответы на них он получит позднее.

Человек не может не выбирать. И в этом смысле он обречён на свободу. Если бы это действительно было так! Но Сартр не прав. Мир символов и логики овеществлён и признан миром реальности. Эмоциональные реакции завёрнуты в кокон внешних задержек.

Поведение людей ритуализировано. Животных заключают в зоопарки и распинают на аренах цирков.

И никто не знает, когда засмеяться, чтобы повысить содержание адреналина, а когда заплакать, чтобы вывести токсины из организма.

– Он всё-таки проводил вас тогда, Ирина Степановна?

– Нет. Точнее, проводил, однако лишь до трамвая.

– Позднее он возвращался к этому разговору?

– Да, раза два или три. Но я не придавала этому значения.

 – Зелинка пластичными розовыми пальчиками выловила сигарету.

– А он?

– Как будто. Нo он же взрослый человек, он должен был понять.

– А это правда, что он был избит вашими друзьями? Это было сделано по вашей просьбе?

– Что вы?! – ужаснулась Зелинка. – Я лишь пожаловалась на его навязчивость… некоторую. С ним просто хотели поговорить… А что там… – Зелинка приподняла плечи на вдохе, а на выдохе опустила.

– Вы имена друзей ваших не назовёте?

– Нет-нет.