Согласна умереть

Согласна умереть

Сергей Семипядный

Середина девяностых. Готовцев, поэт из бывших «великих русских писателей», в надежде на избавление от морально невыносимой материальной зависимости соглашается за вознаграждение исполнить роль резидента иностранной разведки. И встречает старую знакомую, обстоятельства жизни которой не менее сложны и опасны.

Сергей Семипядный

Согласна умереть

Как стать резидентом иностранной разведки

«Вы нам нужны на роль резидента ЦРУ». Эти слова прозвучали предельно буднично.

А случилось это в субботу, день для кого-то едва ли не праздничный, для Готовцева же – будничный, рабочий. Он обедал в кафе, мало чем отличающемся от обыкновенной столовой прошлых времён, когда к его столику приблизился мужчина с подносом в руках.

– Не помешаю? У вас свободно? – спросил он.

– Да, пожалуйста, – махнул кистью руки Готовцев.

Против того, чтобы этот мужчина или кто-либо другой присел за его стол, он возражений не имел, ибо, как и любой, пожалуй, из посетителей кафе-столовой, к этому был готов.

Готовцев продолжал есть бифштекс (про себя он окрестил бифштекс «котлетой с мясом»), периодически выпуская взгляд из околотарелочной зоны и позволяя ему равнодушно скользнуть по лицам двух – трёх произвольно отобранных едоков. На соседа же в течение этих нескольких минут он не обронил ни одного более или менее прямого взгляда.

– А вы, смотрю, любите остренькое, – произнёс сидящий напротив Готовцева.

Готовцев посмотрел на соседа по столику, потом на свою правую руку, которой он только что потряхивал, добавляя перцу в пресное тесто бифштекса, затем пожал плечами и поставил перечницу на стол. Гладкое белое лицо, чёрная кожаная куртка, яркое пятно галстука под подбородком. Лет тридцати – тридцати пяти. Поддерживать разговор с незнакомцем Готовцев не собирался и потому преспокойно положил в рот порцию пищи.

– А вы, Михаил Петрович, не особенно-то общительны, как я понимаю, – прозвучало несколько иронично.

Готовцев, забыв прожеваться, запихнул в рот изрядный кусок бифштекса и молча уставился в незнакомое улыбающееся лицо. А лицо это оказалось не просто белокожим, а бабье-кошачьим, физиономией белесой кошки. А над верхней губой – не усы и даже не усики, а пушок, как у подростка. Неприятный тип.