Согласна умереть

Хотя бы уже потому, что вмешивается в процесс поглощения пищи.

– С кем, простите, имею честь?.. – наконец выговорил Готовцев, ещё более к этому времени раздражившийся, потому как сидящий напротив него тип («кошкотип») издевательски молча ожидал, пока Готовцев прожуётся. – Необременительно ли будет пояснить, кто вы такой и что вам надо. И откуда меня знаете. Вот лично я впервые вас вижу. И если бы я хоть раз вас видел хоть где-нибудь, то вашу кошачью… физиономию запомнил бы на всю жизнь! Будьте уверены!

– Успокойтесь, Михаил Петрович.

Действительно, надо бы умерить голос. И чего разошёлся? Готовцев, подвергнув себя насилию, принял вид человека, готового выслушать собеседника.

– Ну и?..

– Я, извините, не представился. Я из городского отдела ФСБ, – заговорил «кошкотип» и чуть привстал. – Чистяков Владимир Николаевич. Мне необходимо поговорить с вами.

– Кагэбэ, что ли?

– Да, в общем-то. КГБ – ФСК – ФСБ.

– У вас имеется удостоверение?

– Да, конечно. Я предъявлю. Позднее, если не возражаете, – ответил Чистяков. – Хотел предложить вам… Когда закончим обедать, конечно. Предложить прокатиться. Познакомлю вас с одним товарищем. Он из Москвы.

– Прокатимся. Ладно, – согласился Готовцев, к этому времени почти совершенно успокоившийся.

У него имелись вопросы к Чистякову, однако задавать их почему-то не хотелось. Вероятно, потому, что было обещано знакомство с «товарищем из Москвы», который, возможно, хотя бы внешне окажется человеком менее неприятным.

И не так уж и велик у человека запас условно-рефлекторных ответов на изменения окружающей среды. Пошёл дождь – хочется в конуру, подул ветерок, выглянуло солнышко – появляется стремление жить в движении, перемещаясь в пространстве, чтобы оказалось возможным чёрную точку потенциальных возможностей развернуть в огромность палитры звучных событий.

Он сказал «да». Он согласился сделать всё, что потребуется, он дал согласие выполнять всё, что будет велено, и – в соответствии с инструкциями, которыми, как ему сказали, его будут снабжать по мере необходимости.

Готовцев имел возможность сказать «нет». Но слово «нет», как правило, чёрного цвета, в нём не сыщешь оттенков лимонно-жёлтого или кораллового, не обнаружишь и пятнышка бриллиантового красного или цвета красной киновари, нет и точечки, даже одной-единственной, цвета луговой зелени или зелени сосны – один лишь могильно-чёрный мрак.