Маленькие и неприметные – 2. В кольце смерти

Он привычно прошёлся пальцами по кнопкам замка и спустя секунду скрылся за дверью. Пронченко и Пикунов, оставшиеся вместе с водителем в автомобиле, оглядели двор, но чего-либо подозрительного, что могло бы их насторожить, не обнаружили. Двое молодых мам с детишками, три старушки у соседнего подъезда да двое бродяг возле мусорных баков.

И оба телохранителя стали ожидать возвращения товарища, тупо уставившись на закрывшуюся за ним дверь. Пронченко и Пикунов знали, сколько требуется времени, чтобы выяснить, нет ли угрозы жизни охраняемых лиц.

Минуты три – четыре.

Однако прошло пять минут, а они всё ожидали появления Таласбаева. Молча и не глядя друг на друга. Минуло ещё полминуты, и чёрные, сросшиеся на переносице, брови Пронченко непроизвольно поползли вверх. Повертев головой, он повторно осмотрел двор, но чего-либо примечательного не обнаружил. Вот только бродяги у мусорных контейнеров…

Да, что-то в их внешности заставило Пронченко вновь возвратиться к ним взглядом и посмотреть на них попристальнее.

Бичи бичами, бомжи и бомжи натуральные, в грязном рванье и небритые, – не люди, а хлам, отбросы и мусор. Мусор, который принято не замечать, обходить стороной, в случае же крайней необходимости брезгливо отшвырнуть с дороги и забыть.

Пронченко выразительно скривил лицо, а затем обратился к коллеге:

– Если не ошибаюсь, не меньше шести минут настучало.

Пикунов поморщился.

– Не суетись. Мы же налегке.

– Пока. А обратно?

– Ты же знаешь, что Бай – ярый процессуалист.

Ходит и нюхает. Запах не понравился – он во второй раз… Независимо от того, с кем мы прибыли, одни или с шефом.

Пронченко, терзаемый неясного происхождения тревожными сомнениями, возразил:

– И правильно делает. Так положено. Но если он так долго, то значит, как ты сам понимаешь…

– Да ладно тебе, – беспечно перебил его Пикунов и расслабленно откинулся на спинку кресла. – А может, Оксана уже готова, и он решил её дождаться. Не терпится – считай до десяти, и дверь откроется.

Пронченко, воспользуйся он советом Пикунова, успел бы и до пятидесяти досчитать, а Таласбаев по-прежнему не объявился. И Пронченко со значением поглядел на Пикунова.

– Окей, – вздохнул тот и завозился, намереваясь выбраться из джипа.

– Давай я сам, – попытался остановить его Пронченко.

– Сиди! – недовольно буркнул Пикунов и толкнул Пронченко локтём.

Мрачно глядя себе под ноги, он шёл к подъезду и изощрялся в сквернословии.