Проводник

Я тут один, так что же с Ирой? Что она им рассказывает? Или так же сидит и ничего не делает? Я сжал кулаки так, что побелели костяшки. «Витя мертв! Как? Кто? Почему они подумали на нас? Или этот рассказ и та женщина… Нет, это чертовщина, такого не может быть, совпадение… Но как? Почему он умер?

Я не знал, куда себя девать. Наверное, со стороны было хорошо заметно, что я очень нервничаю. После еще нескольких минут тишины, показавшихся мне вечностью, дверь вдруг распахнулась. Заглянул один из милиционеров и громко сказал: «Ковалёв, этого выпускай!».

Сержант показал жестом, что можно идти. Я так до конца и не понял, что происходит. Хотел было спросить, почему нас сюда привезли, а потом так быстро отпустили, как вдруг увидел в коридоре Иру. Она шла по направлению ко мне, без конвоя, вид у неё был спокойный.

– Что они у тебя спрашивали? Хоть что-то объяснили, сказали, как и почему? – я бросился к ней.

– Нет, я была одна в комнате, мне принесли чай, а через десять минут пришёл тот мордатый милиционер.

– Странно, мне они вообще ничего не сказали. Но что произошло с Виктором, как так получилось?

– Сердечный приступ, – услышали мы сзади. В пару метрах от нас стоял невысокий человек в штатском. – Старший следователь Петровский, – ровным голосом представился он. – У вашего друга был сердечный приступ. Мы только что получили результаты вскрытия из морга. Извините за доставленные неудобства, но мы должны были проработать все варианты.

– Но как так? Виктор никогда ни на что не жаловался! – я был поражен.

– Может, не хотел говорить о своих проблемах. А, может, и сам не знал. Сердце это такая штука, непредсказуемая, – сочувствующе ответил следователь. – В общем, еще раз простите за задержку.

Мы некоторое время постояли молча. Наверное, мне стоило что-то сказать, но ничего путного в голову не шло – настолько я был ошарашен произошедшим. Вот тебе и приятное утро! Мы медленно вышли из управления.

– Мы только вчера, только вчера его видели, радостного и полного жизни, а сегодня… Его нет. Понимаешь, нет! Ему же только двадцать было! Разве так бывает в нашем возрасте?! – Ира опять начала плакать.

Я совсем не разбирался в медицине и поэтому не знал, что ей сказать. И вообще не знал, как можно было это объяснить.

– Он совсем не был похож на больного, ну да – немного лишнего веса и… – я замолчал.