Проводник

Я подошел совсем близко. – А это Игорь, – он показал на меня. Вид у него был бледный, даже рука, как мне показалось, дрожала.

– Что-то случилось? – я постарался, чтобы мой голос звучал спокойно, но не уверен, что это удалось.

Милиционер, который задавал вопросы, повернулся ко мне и строго спросил:

– Когда вы в последний раз видели Виктора Тимошина?

– Вчера. Мы закончили работу около шести, и он ушёл домой. А что происходит?

Хотя я уже начинал догадываться, что происходит.

– Вас видели возле подъезда его дома около шести часов вечера.

– Да, это так, мы…

– Кто – мы? – резко прервал он.

– Я и наша сокурсница Ира, мы зашли к нему… – я остановился, потому что не мог сформулировать причину. Не рассказывать же про историю со странной вырезкой? Чего доброго, отправят прямиком в сумасшедший дом. И где Ира? Директор и зам стояли, опустив головы, а Алфавит нервно переминался с ноги на ногу. Руки у него действительно подрагивали.

Вдруг я заметил Иру, сидящую на заднем сидении «воронка».

– Я попрошу вас проехать с нами, – милиционер подошел к машине, открыл дверь и жестом пригласил меня вовнутрь.

Повернувшись к остальным, он добавил: «И вас, граждане, тоже попрошу никуда не выезжать из города. Если понадобитесь, мы вас вызовем».

– Но что происходит? Почему? – уже в который раз спросил я.

– Виктор Тимошин был найден мертвым сегодня утром, – с этими словами милиционер захлопнул за мной дверь.

7

После этих слов ноги у меня подкосились, и я просто свалился на сиденье.

– Как это получилось? – тихо прошептала она.

– Так, разговорчики там! – прикрикнул один из милиционеров из-за решетки. – Приедем, там разберутся!

После этих слов Ира опять начала плакать. Я взял её за руку и еле слышно, одними губами прошептал: «Все будет хорошо!». Хотя сам совершено не был в этом уверен.

Мы приехали достаточно быстро. Минут через десять я уже сидел в отдельной комнате за большим столом. Передо мной лежали ручка и бумага. Молодой сержант медленно попивал чай и смотрел в окошко. Это продолжалось минут пять, и я чувствовал себя очень неуютно.

– Простите, – начал я – Что мне нужно делать? Меня будут допрашивать? Я могу всё рассказать, мне нечего скрывать.

Казалось, сержант меня совсем не слышал, он продолжал пить чай. Я начал нервничать.