Сирийский пленник

Подполковник точно количество этих дней не знал, но не сомневался в том, что они еще не прошли. Он где-то слышал об этом, припомнил даже такой судебный термин: безвестное отсутствие.

Слышал подполковник и о том, что если военнослужащий пропадает без вести, то его смерть признается официально через два года после окончания военных действий. Никто не знал, когда они завершатся в Сирии. Но в этом вопросе есть много тонкостей, которые умелый юрист сумеет повернуть так, как ему выгодно.

А вот в случае гибели Виктора Васильевича дело обстояло бы иначе.

Если бы такой факт имел место, то Анна могла бы вступить в наследство уже через полгода, которые, кстати, тоже пока еще не прошли. Но его гибель никак не задокументирована, следовательно, он может быть сочтен только пропавшим без вести.

Позвонил Виктор Васильевич так, как делал это обычно – один длинный, один короткий. Это был своего рода опознавательный знак, хорошо известный его жене. Он, видимо, сыграл свою роль.

Сначала за дверью послышались быстрые шаги и шлепанье тапочек по гулкому паркету.

Но потом, видимо, женщина поняла, кто нажал на кнопку звонка, и шаги стихли. После чего кто-то выглянул в дверной глазок. Раньше, сколько Россомахов ни настаивал, Анна никогда этого не делала. Она всегда открывала дверь нараспашку и даже не спрашивала, кто пришел.

В полумраке подъезда, да еще через дверной глазок, искажающий восприятие, узнать мужа в бородатом бомже было, скорее всего, невозможно.

– Вам кого? – спросила Анна.

От звука ее голоса у Виктора Васильевича застучало сердце. Да так сильно, что он начал опасаться, что Анна подумает, будто ее любимый муж колотит в дверь кулаком.

Поэтому он поторопился сказать:

– Аннушка, это я. Открывай быстрее.

Но дверь не распахнулась. За ней послышался шепот мужчины и женщины.

Виктор Васильевич снова нажал на кнопку звонка и на сей раз не отпускал ее очень долго.

Наконец-то он сделал это и сказал с очевидным раздражением:

– Мне что, в мою собственную квартиру войти не разрешают?

Она могла не узнать его через дверной глазок, но голос-то наверняка должна была определить!

– Сейчас, Витя, подожди минутку, – сказала Анна.

За дверью снова послышался шепот. Женщина явно на чем-то настаивала. Потом там зашаркали чужие тапочки. Шаги удалялись в сторону комнаты.

После этого открылся один замок, за ним второй, нижний, которым Россомахов и Анна в былые времена никогда не пользовались.